Притаилась,сталобыть,нашаголовнаяколонав Альпах в непроходимом
ущелье.КапказнеКапказ,агорыэтакс полтора Ивана-Великого. Облака,
которыепотяжелее,поверхуцыпаются,нивзад, ни вперед. Водопадина сбоку
шумит.Чегожей,дуре,большеделать?Суворов фельдмаршал само собой в
передовойчасти. Пока вторая бригада в далекий обход поднебесным путем пошла,
чтобы французу в зад трахнуть, надо было переждать. А что ущелье непроходимое,
Суворовучерез правый рукав наплевать. Потому прочие начальники - генералы, а
он - генералиссимус, никаких препятствий не признавал. Где, говорит, древесный
муравей проползет, где орел прочертит, там и мои чудо-богатыри ползком-швырком
взойдут, скатятся. Дыхания хватит, а не хватит, у себя же и займем.
Сидятэто солдатики под скалами, притихли, как жуки в сене. Не чухнут. За
прикрытиемкое-где костры развели, заслон велик, не видно, не слышно. Хлебные
корочкинаштыкахподжаривают,чечевицуэнтупроклятую в котелках варят.
Потому австрийские союзнички наш обоз с гречневой крупой переняли, своим бабам
гусейкормить послали. Сволота они были, не приведи Бог! А нам своей чечевицы
подсунули,-часпыхтит, час кипит, - отшельник, к примеру, небрезгающий, и
тот есть не станет. Дерьмовый провиант!..
ХодитСуворов-князьпо рядам, кому кусок леденца из специального кармана
ткнет,-"Сосизамое здоровье!" Кого по лядунке хлопнет, пошутит: "Знаешь
меня, кто я таков?".
- Какженам своего отца не знать! Вас, Ваше Сиятельство, по всей Рассей
последний черемис и тот знает...
- А может, я вражеский шпиен, под Суворова подзаделался... Ась? Что же ты,
-спорыньявквашне,сто рублей в мошне, - как зуй на болоте, нос вытянул?
Стой не шатайся, говори не заикайся, ври не завирайся!
- Развежшпиентак по-русски чесать может?.. Да и по глазам кто ж Ваше
Сиятельство сразу не признает...
- Какиетакиеуменя глаза? Один плачет, другой дремлет, третий за всех
вас не спит.
- Такиеглаза, будь здоров во веки веков, - отвечает чудо-богатырь, - что
прикажимнечичас,батюшка, чтоб я самого себя на шомпол насадил и в костре
изжарил, - и глазом не моргну!
Ухмыльнулся Суворов в сухой кулачок, треух свой поперек передвинул.
- Уж ты, сват, лучше не зажаривайся! Авось и живьем пригодишься.
Обошеллинию,постыпроверил,задумался.Адъютантлюбимыйему чичас
табакеркуна ладошке поднес для прояснения мыслей. Чихнул Суворов, эхо ему за
горой:
"Будьтездоровы-с!" Рассмеялся старик: "Обоз в порядке?" - "Так точно, за
вашим шатром расположившись".
А тут лунный месяц из-загребешковальпийскихвыплыл,снежинки
перепархивают,будтобелыемотылькив синьке кипят. Одним словом, красота.
Ветернабуйных крылах за гору перемахнул, над хребтом грохочет, в ущелье не
достигает.Солдат,значит,неподморозит.Перекрестил Суворов адъютантову
голову-"Ступай спать, Христос с тобой!" И пошел к себе в киргизский шатер,
что всегда за им в обозе возили.
Отвернул вестовой Сундуков кошму, тихим голосом рапортует:
- Зайчиху я тутошнюю в силок поймал. Жирная, не уколупнешь! С каких харчей
она тут в горах раздобрела, Господь ее знает.
- Нучтож, - говорит князь Суворов. - И женись на своей зайчихе. Меня в
посаженные отцы позовешь.
- Никакневозможно,ВашеСиятельство,потомуяеезажарил,аржаной
корочкой нашпиговал. Окажите божескую милость, погрызите хоть лапку. Силы вам,
батюшка,беречьнадо,а вы, можно сказать, одним сквозным воздухом изволите
питаться.
Принахмурился Суворов, сальную свечку поднял, морду вестовому осветил.
- Смотри,Васька!..Загадкигадки,а отгадки с души прут. Я раз в году
сержусь, да крепко. Ты что ж поведения моего не знаешь? Турок ты, что ли?
- Лайтесь, не лайтесь, Ваше Сиятельство! Хоть жареным зайцем меня по скуле
отхлещите, только извольте скушать.
- Эхты,Васька! Семь в тебе душ, да не в одной пути нет. Даром, что при
мнесостоишь...Когдажясвоихсолдатпоскулехлестал? Хочь в нитку
избожись,неповерю! Я свою солдатскую порцию чечевички съел, сладкая, брат,
пища!Австрийцыхвалят, - с нее они такие и храбрые... А жаркое сам съешь, я
тебе повелеваю.
ВзялСундуковзайцазазадниелапки,сало с него так и каплет, прямо
сердцезашлось.Вышел на мороз, и первый раз за всю службу приказания самого
Суворова не сполнил: кликнул обозную собачку и шваркнул ей зайца: - "Жри, чтоб
тебя адским огнем попалило!"
Собачка,самособой, грамотная: хряп-хряп, только и разговору. Посмотрел
Сундуков,слезытакбисерным горохом и катятся, к штанам примерзают. Махнул
рукой и селнамерзлыйкаменьзвездысчитать:какиерусские,какие
французские...
Тут-то, братцы мои, и началось. Сидит Суворов,горныепланты
рассматривает,-храбростьхрабростью,абез ума бобра не убьешь. И вдруг
музыка:ослыэнтиобозныекак заголосят - заревут - зарыдают: будто пьяные
чер-гина,волынкахнаяривают...Давсегущеипуще!Обозныесобачки
подхватили в голос, с перебоями, все выше и выше забирают, словно кишки из них
черезглоткутянут.СтукнулСуворовпоходнымподстаканником по походному
столику, летит Сундуков, в свечу вытянулся.
- Что там за светопреставление? Ведьма, что ли, бешеного быка рожает?
- Никакнет!.. Ослы поют. Погонщик через переводчика сказывает, будто они
завсегдавполнолунную ночь в восторг приходят, кто кого перекричит. Занятие
себе такое придумали, Ваше Сиятельство...
- Ишь ты, скажи на милость. А у меня, сват, свое занятие: соснуть на часок
надо, тоже и я не двужильный. Дай-ка пакли из тюфячка, уши заткнуть.
ПокрутилСундуковголовой...Ахты,ЦарицаНебесная!Ужели русскому
генералиссимусу из-за такой последней твари не спать?.. Ишь, как притомился!
Паклю подал, вздохнул и на мелких цыпочках прочь вышел.
Даразвежпротивослинойкомандыпакля действует? Месяц встал выше,
сияниенаполнуюнебесную дистанцию, ослы-стервы только в силу вошли, будто
басы-геликоны мехами раздувают, да с верхним подхватцем...
Теткутвоюпоперек!Сел Суворов на койку, щуплые ножки свесил, сплюнул.
Подпушечныйгром спал, под небесный спал, а тут - хочь воском уши залей, не
всхрапнешь.Чегоделать? Приказать им в мешки морды завязать? За что ж тварь
мучить,погонщикаобижать...Поколеют,несолдатжев дышла впрягать. И
животнаяполезная,изжилтянется,вгору ли, с горы ли, - ей наплевать.
Соломы дадут - схряпает, не дадут - солдатскую пуговку пососет. Экая оказия!..
СпасибоСоздателю, ветер над рекой ревет, ослов заглушает. А то бы беда, враг
близко...
ВынырнултихимманеромСундуковизкошмы, стоит, искоса на начальника
любимого смотрит. Шагнул ближе, в свечу вытянулся.
- Не извольте. Ваше Сиятельство, беспокоиться, чичас они замолчат.
- А ты что ж, с обоих концов их соломой заткнешь?
- Никак нет! Голос у них такой, никакая солома не удержит.
- Какжетакони,сват, замолчат? Они ж только во вкус вошли - ишь как
наддают, хоть в присядку пляши.
- Не извольтебеспокоиться.ЧичасполнуютишинуВашемуСиятельству
предоставлю.
Ушелвестовой.Ичтож,братцы,какпоотделениям,водном конце
закупорило, в другом... Чуть последний осел сверчком рипнул и - стоп.
ВынулСуворовпаклю,прислушался:нигу-гу.Ухмыльнулся он, походную
думку-подушкупоправил,плащемножкиприкрыли, как малое дитё, ручку под
голову,- засвистал-захрапел, словно шмель в бутылке. Какой ни герой, а и сам
Илья Муромец, надо полагать, сонный отдых имел.
* * *
Утречком,чутьсерый день наступил, по горам-скалам до ущелья дотянулся,
скочилкнязьСуворов, сухарик пососал, вестового кликнул. Ледяной воды в рот
набрал, в ладони прыснул, ночную муть с личика смыл и спрашивает:
- Чтож,Василий Панкратьич, ослиный капельмейстер...Как же ты их, свет,
ночью угомонил? Ась? Шаман ты сибирский, что ли?
- Никак нет! Акакприлунномсияниипозициюихмнеразглядеть
потрафилось,приметил я, что ежели он, стерва-осел, рыдает, в восторг входит,
чичасонхвосткверхуштыком... Нипочем иначе не может. Такой у него, Ваше
Сиятельство,стало быть, механизм. Ну, тут уж штука нехитрая: по камешку я им
к хвостам вроде тормоза подвязал, они и примолкли...
Рассмеялся Суворов звонко, так личико морщинками и залучилось.
- Ах ты, ослиный министр,чертушка,милыйчеловек!Расскажувот
австрийцам,утиным головам, пусть с зависти полопаются. Разве ж им, козодоям,
зарусскойсмекалкой угнаться! Ась? Утешил ты меня по самое горлышко. Чем же
мнетебя,сват,наградить?Просичего хочешь, поднатужься, - ежели только
власти моей хватит, честное слово, не откажу... Ну!
Вестовой Сундуков осклабился, а сам руку за спину завел.
- Такточно,ВашеСиятельство!Награждениемое в вашей полной власти,
действительно.Вчерасьночьювторойзаяцвсилок попался, - заяц ничего,
форменный.Неспаля,длявас изжарил, старался, авось смилуетесь. Будьте
отцом родным, наградите вашего верного слугу, извольте откушать!
И зайца из-за спины вытаскивает.
Насупился было Суворов, посмотрел на вестового и оттаял.
- Хитрыйты,Васька,доневозможности!У лисы ухо срежешь, да ей же и
скормишь...Счастьетвое, слово дал, солдатское слово не олово. Давай, сват,
походнуювилку-ножик.Толькочур, половина мне, половина тебе. А то три дня
разговаривать с тобой не буду... Согласен?
- Так точно, согласен.
Насупился было и Сундуков, да что ж поделаешь.
АосламприказалкнязьСуворов по гарнцу чечевицы выдать за то, что им
ночью ради чужого русского старика лунный восторг перешибли.
|
Разделы библиотеки