Встаровенгерском королевстве жил король, старик седой, три зуба, да и те
шатаются.Женау него была молодая, собой крымское яблочко, румянец насквозь
таксебяиоказывает.Пройдетпо дворцу, взглянет, - солдаты на страже аж
покачиваются.
Корольвсе Богу молился, альбо в бане сидел, барсуковым салом крестец ему
для полировки крови дежурные девушки терли. Пиров не давал, на охоту не ездил.
Королевуразвсуткив белый лоб поцелует, рукой махнет да и прочь пойдет.
Короче сказать, никакого удовольствия королеве не было. Одно только оставалось
-сладкопопить-поесть.Паекейшелкоролевский,полный, что хошь, то и
заказывай. Хоть три куска сахару в чай клади, отказу нет.
Надумала королева как-то гурьевской кашки перед сном поесть. Русский посол
ейв день ангела полный рецепт предоставил: мед да миндаль, да манной каши на
сливках,да изюму с цукатцем чайную чашечку верхом. До того вкусно, что повар
накоролевской кухне, пробовавши, на половину приел. И горничная, по коридору
несши, не мало хватила. Однако, и королеве осталось.
Ест она тихо-мирно в терему своем, в опочивальне, по венгерски сказать - в
салоне.Сверчок за голландкой поцыкивает, лунный блин в резное оконце глядит.
На стене вышитый плат: прекрасная Гобелена ножки моет, сама на себя любуется.
Глядь-поглядь,выроспередкоролевой дымный старичок, личность паутиной
обросла,вродеполковогокапельмейстера.Глазкис бело-голубым мерцанием,
ножкищуплыевваленкахпестрых,ростом, как левофланговый в шестнадцатой
роте, - еле носом до стола дотягивает.
Королева ничего, не испугалась.
- Ктотытакой, старичок? Как так скрозь стражу продрались, и что вам от
моего королевского величества надобно?
А старичок только носом, как пес на морозе, потягивает:
- Ну и запах... Знаменито пахнет!
Топнула королева по хрустальному паркету венгерским каблучком.
- Ежелиты на мой королевский вопрос ответа не даешь, изволь тотчас выйти
вон!
И к звонку-сонетке королевскую муаровую ручку протянула.
Тем часом старичок звонок отвел, ножку дерзко отставил и говорит:
- Чтотак сразу и вон? Я существо нужное, и выгнать меня никак нельзя. Я,
матушка, домовой, могу тебе впавшую грудь сделать, либо, скажем, глаз скосить,
- родная мать не узнает...
- Ах, ах!
- Вотебе и ах... Могу и доброе что сделать: королю дней прибавить, альбо
тебеволосвыбелить,скоролем посравнять. Дай, матушка, кашки, за мной не
пропадет...
Зло взяло королеву.
- Ты,швабрасручкой!Нашел чем прельщать... Не про тебя каша варена!
Ступай на помойку с опаленной курицы перья обсоси.
Домовой зубом скрипнул, смолчал и сиганул за портьеру, как мышь в подполье
в сонную ночь.
Наглоталась королева кашки, расстегнула аграмантовые пуговки, чтобы шов не
треснул, ежели вздохнет. Хлопнула в белые ладоши. Постельные девушки свое дело
знают:черезручки-ножкигардеробейныйпостянули, ночной гарнитур сквозь
головувздели.Стеганоесоболье одеяльце с боков подоткнули, будто пташку в
гнездеобъютили."СпитесБогом, Ваше Королевское Величество! Первый сон -
глаз закрывает, второй сон - сердце пеленает!"
Ладно.Сталаонаизумрудныеглазкизаводить. Лампадка в углу двоится.
Сверчок поцыкивает. Вживотекашкаурчит-бурчит,поученомусказать,
переваривается.
Тем часом дымный старичокиз-запортьеркиухоприклонил:легкий
королевскийхрапуслышал.Он,рябойкот,толькотогоидожидался.На
приступочкустал,надругуюподтянулся,из-запазухи кавказского серебра
пузырек достал.
Атуткоролевавоснекакразприятную сладость увидала, всем своим
женскимсоставомпотянулась, розовые пятки-пальчики из-под собольей покрышки
обнаружила.Тутстаричокинацелился:вспрыснулпятки из фляжечки, дунул
сверху,чтобыволшебная смазь ровней растеклась. Тарелку из-под каши облизал
наскоро и ходу. Будто и на свете его не было.
Вздохнула королевавобекоролевскиегруди,ручкуксердцутяжко
притулила, и обволокло ее каменным сном аж до самого полудня.
* * *
Солнцевцветнойоконнице павлиньим хвостом полыхает. Караул сменяется,
стражаудверей прикладами о пол гремит. Стрепенулась королева, правую щечку
заспала-макомгорит.Вскинулабылолегкие ножки, ан врешь, будто утюги
железные к пяткам привинчены. Пульсы все бьются, суставы в коленках действуют,
-однако,пяткини с места. Заело! Села она кое-как, по стенке подтянулась,
глянула под одеяльце, так руками и всплеснула: свет оттедова веером, червонным
золотом прыщет. Красота, скажем, красотой, а шевеления никакого.
Прибежалина крик постельные девушки, стража у дверей на изготовку взяла,
-вкогострелятьнеизвестно. Старик король поспешает, халатной кистью пол
метет, за ним кот любимый, муаровой масти, лапкой подрыгивает.
Вбежал король, сейчас распоряжение сделал:
- Почемутакое?Кто, пес собачий, королеву золотом подковал? Чего стража
смотрела?Всехраспотрошу,разжалую,наскотный двор сошлю свиньям хвосты
подмывать. Чичас королеву на резвые ноги поставить.
Туда-сюда,взяликоролевуподтеплые мышки, поставили на самаркандский
ковер,аона,какклейстерразваренный,так к низу и оседает. Нипочем не
устоять.Всунулиеедевушкипододеяльце,самив ногах встали, пальцами
фартушки теребят.
- Мы,вашевеличество,этому делу не причинны. Почему такая перемена, -
нам неизвестно. Опять от короля распоряжение:
- Цыц,сороки!Позвать ко мне лекарей-фельшерей. Да чтобы беглым маршем,
не то я их сам так подлечу, лучше не надо!
Неуспелприказать,-гул-топот.Вдвешеренги построились, старший
рапортует:
- Честь имеем явиться, ваше величество!
Тодасе,пробоватьстали.Свежепросоленныепиявкиот золотых пяток
отваливаются,лекарскийножзолотанеберет, припарки не припаривают. Нет
никакихстредствий!Короческазать, послал их король, озлясь, туда, куда во
времяучебнойстрельбыфельдфебельротупосылает.Приказалс дворцового
довольствияснять:лечитьнеумеют, пусть перила грызут. Прогнал их с глаз
долой,асамсдосадыпошелвкабинетную комнату сам с собой на русском
биллиарде в пирамидку играть.
Той порой по всему королевству, по всем корчмам, постоялым дворам поползли
слухи,разговоры,бабьинаговоры,что,мол,такаяисторияскоролевой
приключилась-всякругом золотом начисто обросла, одни пятки мясные наружу
торчат.Известно, не бывает поля без ржи, слухов без лжи. Сидел в одной такой
корчмепроходящийсолдат18-гопехотногоВологодскогополка, первой роты
барабанщик.Домойнапобывкушел, приустал, каблуки посбил, в корчму зашел
винцом поразвлечься.
Услыхалтакое,думает:"Солдат в сказках всегда высоких особ вызволяет,
большоенаграждение ему за то идет. А тут не сказка, случай сурьезный. Неужто
я на самом деле сдрейфлю, супротив лекарей способа не сыщу?"
Поднял его винный хмель винтом, на лавку поставил.
Обтер солдат усы, гаркнул:
- Смирно,черти!Равнениенаменя...О чем галдеж-то? Ведите меня сей
секундккоменданту:намзолотослюбогоместа свести, что чирей снять.
Фамилия Дундуков. Ведите!
Взялисолдатаподмышки,поволокли.А у него, чем ближе к дворцу, тем
грузнеесапогипередвигаются,всебя приходить стал, струсил. Однако идет.
Куда ж денешься?
Доставили его по команде до самого короля.
- Ты, солдат Дундуков, похвалялся?
- Был грех, ваше королевское величество!
- Можешь?
- Похвальба на лучиновых ножках. Постараюсь, что Бог даст!
- Смотри!Оправишькоролеву, весь свой век будешь двойную говяжью порцию
есть. Не потрафишь, - разговор короткий. Ступай!
Солдатглазомнесморгнул,налево-кругомщелкнул. Ать-два! Все равно,
погибать,такстреском...Вытребовалсебе обмундирование первого срока и
подпрапорщицкиесапогина ранту, чтобы к королеве не халуем являться. В бане
яичныммыльцемпомылся,волос дорожный сбрил. В опочивальню его свели, а уж
вечер в окно хмурится.
Спиткоролева,умильнодышит.Вокругпостельные девушки стоят, руками
подпершись,жалостливонасолдатасмотрят. Понимают, вишь, что зря человек
влип.
Ну,видитсолдат, что дело не так плохо. Вся королева в своем виде, одни
пятки золотые... Зря в корчме набрехали. Повеселел. Всех девушек отослал, одну
Дуню, самую из себя разлапушку, оставил.
- Что ж, Дуняш, как, по-вашему, такое случилось?
- Богзнает!Может,онапереела?Кровь золотом свернулась, в ножки ей
бросилась...
- Тэк-с. А что они вчера кушать изволили?
-Гурьевскую кашку. Вон тарелочка ихняя на столике стоит. Ободок бюризовый.
Повертелсолдат тарелочку, - чисто. Быдто кот языком облизал. Не королева
ж лизала.
- Кот тут прошедшую ночь околачивался?
- Что вы, солдатик! Кот королю заместо грелки, всегда с ним спит.
Посмотрел опять на тарелочку: три волоска седых к ободку прилипли. Вещь не
простая...
Задумался и говорит Дуне:
- Принеси-каскухнимискугурьевскойкаши.Даромутрехгодовалого
полуштоф нераспечатанный. Покамест все.
- Чтожвыоднусладкуюкашкукушатьбудете? Может, вам, кавалер, и
мясного хочется? У нас все есть.
- Воти выходит, Дуняш, что я ошибся. Думал я, что вы умница, а вы, между
прочим, такие вопросы задаете. Может, кашу и не я кушать буду.
Закраснеласьона.Слеталанакухню.Принеслакашуда рому. Солдат и
говорит:
- А теперь уходите, красавица, я лечить буду.
- Как же я королеву одну-то оставлю. Король осерчает.
- Пустьтогдакорольсамилечит. Ступай, Дуня. Уж я свое дело и один
справлю.
Вздохнулаона,ушла.Вдверях обернулась: солдат на нее только глазами
зыркнул. Бестия!
Спиткоролева.Умильнодышит.Ухнулсолдатромув кашу, ложку из-за
голенищадостал,помешал,настолпоставил.Самсел в углу перед печкой
по-киргизски,дав трубу махорочный дым пускать стал. Нельзя же в таком деле
без курева.
Ждет-пождет.Только двенадцать часов на башне отщелкало, топ-топ, выходит
из-запортьерыдымныйстаричок,носомповерхутянет, к миске направление
держит.
Солдат за печку, - нет его и шабаш.
Короческазать,ест старичок, ест, аж давится, деревянную ложку по самый
череноквпастьзапихивает,с ромом-то каша еще забористее. Под конец едва
ложку до рта доносить стал. Стрескал, стервец, все, да так на кожаном кресле и
уснул, головой в миске, бороду седую со стола свесивши...
Глянул солдат из-за печки: клюнуло. Ах ты, в рот тебе тыква!
Подобралсяонкстаричку,потрусил его за плечико, - пьян, как штопор,
ручки-ножки обвисли.Досталсолдатизранцашилодадратвуипришил
крепко-накрепкодомовогоккреслукругом скрозь штаны двойным арестантским
швом. Ни в одной швальне лучше не сделают.
Самшинель у королевской кровати разостлал, рукой дух солдатский разгреб,
чтобы королеве не мешало, и спать улегся, как в лагерной палатке.
Просыпаетсяназаре:чтозашумтакой?Видит,натужилсястаричок,
покраснелрябойкот,возиткресло по хрустальному паркету, отодраться не в
силах. А королева понять ничего не может, с постельки головку румяную свесила,
то на старичка, то на солдата смотрит, - смех ее разбирает.
- Неизвольте,- говорит солдат, - сомневаться! Мы с ним коммерцию в два
счетакончим. Эй, - говорит, - господин золотарь, грузовичок свой остановите,
разговаривать способнее будет! Вот!
Старичок, конечно, шипит:
- Чем ты меня, пес, с оберточной стороны приклеил?
- Пришил,а не приклеил. Это, друг, покрепче будет. Ну, милый, белый день
занимается, некогда с тобойхороводыводить.Умелзолотить,умейи
раззолачивать.Давайобратноесредствие,живо,нето так тут на кресле и
иссохнешь.
Старикумный был, видит, что перышко ему под ребро воткнули. Достал из-за
пазушки пузырек перламутровый, насупился и подает солдату:
- Подавись!
- Ану-ка-сь, давай сюда и первый золотильный состав.
Оконцеприоткрыл,проходящуюкошкуизкровельного желоба выудил, снял
сапог,сунулеевголенище.Золотильным составом капнул ей под хвост, так
кругомзолотойциферблати обозначился. Капнул из перламутистой сткляночки,
враз все сошло.
- Ишь ты... Чтоб тебе ежа против шерсти родить!
Чуть он, можно сказать, в присядку не пустился.
Честно-благороднодратвувокругстариковскихштановподрезал. Вскочил
старичок, встряхнулся, как мокрая крыса, и нырнул за портьеру.
Подошелсолдатккоролевскойпостели,каблукивместе, во фронт стал.
Королева,конечно;запунцовилась,глазкиприкрыла,неудобноей: хоть он,
солдат, заместо лекаря, а все ж мужчина. На пятки ему пальчиком показывает.
Капнулсолдат на мизинный палец с исподу, сразу он порозовел, быдто бутон
сяблонирайской,-теплотойналивается...С полпятки выправил, - сердце
стучит нет мочи.
- Дозвольте,вашекоролевское величество, передышку сделать, оправиться.
Очень меня в жар бросило с непривычки.
Наэтислова повела она ласково бровью. А бровь, словно колос пшеничный,
прости Господи...
* * *
Скоросказкасказывается,данескородело делается. Короче сказать,
родилосьу королевы в положенный срок дитё-королевич. Многие давно примечали,
чток тому дело шло. Король спервоначалу руками развел, однако потом ничего -
обрадовался.
Пированиебыло,какого,скажем,ивофицерскомсобраниине бывает.
Пили-ели, аж порасстегнулись некоторые. Костей-пробокполнуюкорзину
понакидали.СолдатДундуков на почетном месте, супротив короля сидел. В холе
жилпосле королевиной поправки. Ароматами дворцовыми заведывал, должность ему
такуюпридумали. Кажный день двойная говяжья порция ему шла, папироски курил,
несоврать, шесть копеек десяток - "Пажеские". Раздуло его на сладких харчах,
словнобугайплеменной стал. Многие из служанок девушек интересовались, одна
Дуня брови сдвигала, никогда на него и не взглянет.
В полпирование поманил комендант королевский Дундукова пальцем.
Вышлионивпрохладительнуюкомнату,комендантпосторонам глянул и
громким шопотом говорит:
- Лиса куркускубет,лисаиответдает.Делосвоеты,Дундуков,
своевременносправил, золотые пятки с королевы, как мозоль, свел. Награждение
получил, бессрочный отпуск сполна выслужил. Однако, друг любезный, надоть тебе
чичассундучоксобирать,впуть-дорогу отправляться. Маршрут на все четыре
стороны. Прогонные - коленом ниже спины из секретного фонда получишь. С Богом,
друг!Обмундированиесвоевторогосрокаприхватить не забудь. Дезинфекция
сделана.
Побагровел солдат, в холодныйжарегобросило,однако,спросить
насмелился:
- Почему ж такое?
- Потомутакое,что у королевича новорожденного пятно мышастое на правом
ухе... Понял?
- Пятноясвестимогу.Должно,опятьдомовой...Сунул ему комендант
бессловесно под самые усы светлое походное зеркальце: смотри, мол.
Что ж сытого подчевать? Глянул солдат на свое правое ухо, серьгой замотал.
- Такточно, - говорит, - понял!.. Вышел он на королевский двор, сундучок
на ремне через плечо перекинул.
- Эхты... С пухом, с духом, нос на вздержках... Не хвастай коноплястый -
будешь рябенький!
Дуня сверху в окне стоит, мимо смотрит.
Постельные девушкиртыладонямиприкрывают,перемигиваются.Вздулся
волдырь, да и лопнул!..
Помаршировал солдат по дороге, в сундучке пуговицы перекатываются. Думает:
зряэтоясразу две пятки свел. Надо было хоть с полпятки золотой оставить.
Разговорбы другой был. А впрочем, что ж: может, еще кого подлечить придется,
- в другом королевстве.
|
Разделы библиотеки