Детская электронная библиотека
Поиск по библиотеке

Популярные авторы

Популярные книги


Новости библиотеки




Главная arrow Саша Чёрный arrow Саша Черный - Кавказский черт



Саша Черный - Кавказский черт

Читал у нас, земляки,наманеврахвольноопределяющийсказкупро 
 кавказскогочерта, поручика одного, Тенгинского полка, сочинение. Оченно всем 
 пондравилась.Фельдфебель Иван Лукич даже задумались. Круглым стишком вся как 
 естьсоставлена,будто былина; однако ж сужет более вольный. Садись, братцы, 
 на сундучки, к окну поближе, а то Федор Калашников больно храпит, рассказывать 
 невозможно... 



* * * 

 Пируетгрузинскийкнязь Удал, - на триста персон столы понаставлены, бык 
 жареныйнамедномблюдележит,вбыке- жареные утки, в утках - жареные 
 цыплята. С амбицией князь был!.. Вином хочь залейся, по всем углам кахетинское 
 в бочках скворчит, обручи еле сдерживают. Кто мимо ни идет, вали к князю, пей, 
 ешь, хочь облопайся. Потому Удал единственную дочку просватал, к вечеру милого 
 женихаждут,апокачто,незряж сидеть, - песни, пляс, пирование. Под 
 простыми гостямитуркестанскиековрыпостланы,подкняжескойродней- 
 дагестанские. 

 ДочкаТамарамежподруг на собольем одеяльце сидит, ножки княжеские под 
 себяподжавши, черные брови, как орлиные крылья, в разлет легли, белое личико 
 будтофарфоровоепасхальноеяичко,скромныеручкинаколенках держит, - 
 девушка высокого роста, известно, стесняется. 

 Подходиткней старший гость, дядя ейный по матери князь Чагадаев, сивый 
 ус за ухо закинул, чеканным кавказского серебра поясом поигрывает. 

 - Что ж, Тамара... Другие-прочие пляшут, атыбудтожар-птица 
 привинченная. Уважь дядю, пройдись, что ли, рыбкой!.. 

 Защелкалонмерно в ладони, словно деревянными ложками брякнул. Мужчины, 
 стало быть, подхватили: раз-раз!.. Музыканты брызнули. Взмыла Тамара, Господи, 
 Твоя воля! 

 Летает это онапушинкой,шароваркилегкимипузырямивздуло,косы 
 полтинникамизвякают,ножканожкепоклонотдает,ручкаоб ручку лебедем 
 завивается.Слуги,которыегостей обносили, с подносами к земле приросли, а 
 гостиосатанели,суставамишевелят,каблукамиземлюроют...Сплясалбы 
 который, да вино ножки спеленало. 

 Невыдержал тут дядя ейный, князь Чагадаев, даром что сивый; затянул пояс 
 потуже,башлыкзаплечо,-бабкутвоюнашашлык! - пошел кренделять... 
 Занозисто, братцы, разделывал, до того плавно, что хочь самовар горячий ему на 
 папаху поставь - нипочем не сронит... 

 РазожглотутиТамару.Стеснениясвоего окончательно лишилась, потому 
 лезгинкатанецтакой-кровьот его в голову полыхает... По кругу плывет, 
 глазами всех так без разбору и режет: старый ли, молодой, ей наплевать. 

 Щечкифакелом,грудьоблаком, носком вострым под себя подгребает, одним 
 глазомприманивает,другимхолодит,поясницапополам, косы ковер метут... 
 То-исть,бубенейвдушу,пронзительнодевушка плясала!.. В остатний раз 
 свободу свою вихрем заметала. 



* * * 

 Втуюпоруодинокийкавказскийчерт по-за тучею пролетал, по сторонам 
 поглядывал. Скука его взяла, прямо к сердцу так и подкатывается. Экая, думает, 
 ведьме подхвост,жисть!Грешниковэнтих,каксобакнерезаных,никто 
 сопротивления не оказывает, хоть на проволоку их сотнями нижи. Опять же кругом 
 никакого удовольствия: 

 Терекревет,будтоверблюдголодный,гор наворочено до самого неба, а 
 зачемнеизвестно...Облакавротлезут,сыростьда серость, - из одного 
 вылетишь, ныряй в другое... 

 Сплюнулонсдосады,антутвсинююдыру вниз глянул, на край тучи 
 облокотился,тучаегоксамомукняжескомузамкуподвезла. Покрутил черт 
 головою: "Эх, благодать!" 

 ПирукнязяУдалатольковполпирование вошел, музыка гремит, факелы 
 блещут,гостисковшами на карачках по всему двору разбрелись... А на крыше 
 княжескаядочкаТамара, красота несказанная, лезгинку чешет, месяц любуется, 
 звезды над тополями вниз подмигивают, ветер не шелохнет. 

 Обидночертустало,хочь плачь! - Да у чертей слез-то нету... На-ко-сь, 
 подиулюдейвеселье,смех,душа к душе льнет. Под ручку, дьяволы, пьяные 
 ходят, а он, как шакал ночной, один на один по-над горами рыскать должен. 

 Акак Тамару, пониже спустившись, со второго яруса поближе разглядел, так 
 даже сомлел весь: отродясь таких миловидных не видывал, даром, что весь Кавказ 
 с Турцией-Персией наскрозь облетел. В сердце ему вступило, будто углей горячих 
 горсть глотнул, чуть кубарем сверху на княжеский двор не свалился. Сроду его к 
 бабам не тянуло, - ан тут и заело!.. 

 Таквот,стало быть, к кому за Арагвой молодой Синодальный князь скачет, 
 карабахского коня нагайкой ярит!.. 

 Ладно,думает:"Ты,брат,скорый,да и я не ползучий..." Не тот, мол, 
 курку ест, кто к столу спешит, а тот, кто ее за крылышко держит. 



* * * 

 ЛетитСинодальныйкнязь,клуке пригнувшись, на брачный пир поспешает. 
 Алый башлык за спинойласточкойвьется,борзыйконьхвостомверсты 
 отсчитывает...Закняземверблюды свадебными подарками бренчат, свита коней 
 нахлестывает...Ан,князя Удала замка все не видать, - давно бы, кажись, ему 
 время за Арагвой светлыми окнами, брачными факелами блеснуть. Стало быть, черт 
 черезсвоихподручных все повороты спутал, тропинки вбок отвел, карабахскому 
 коню в морду из-за тучи дует, направление сбивает. Чистая беда! 

 Даещечасовенкадревняявущельестояла,-отшельникееодинв 
 стародавниевременасклал,сампообещанию камни на спине таскал. Которые 
 путешествующиебеспременнопереднейшагзамедляли, шапки сымали, молитву 
 читали-противночногонабега,противвнезапнойпули,противчеченца 
 гололобого.Чертитутпостарался:скрылчасовнютуманом,будто чадрой 
 покрыл... Князь без внимания мимо и проехал... 

 Едутдаедут.Сталмолодой князь сумлеваться. Попридержал коня, пену с 
 черкески белой перчаткой смахнул, золотые часы вынул, - время позднее. 

 Дал приказ: 

 - Стой! Оправься, слуги мои верные! 

 Ночь пала, месяц за горы сгинул, карабахский конь задыхается. Не иначе как 
 намнабивакдорассвета располагаться придется. Скидывай тюки, закусим по 
 малости, утро вечера мудренее... Ночь холодная, жертвую по чарке на каждого, - 
 более не могу, потому вокруг небезопасно. 

 Верблюдыпосапывают. Всхрапнули и дозорные, против дьявола никакой караул 
 не устоит. А тут, братцы мои, с обоих флангов не то Чечня, не то осетины, - во 
 тьмеипеснеразберет,- пластунами подобрались, кинжалы в зубах, да как 
 ахнут!"Халды-балды!.."Чертимтут на самую малость месяц приоткрыл, чтоб 
 способнеебыложениха-князянайти!.. Лязг, свист, - где тыл, где фронт, где 
 свои,гдечужие-ничегонеизвестно, потому сражение кавказское, никакого 
 плана, одна резня. 

 Проснулсякнязь,наконянеоседланногопал, звизганул шашкой - хрясь, 
 брясь! - улочку себе скрозь неприятеля прорубил... 

 - За мной, - кричит, - ребята! Мы им хвост загнем... 

 Акакиетамребята,- почитай, вся свита без голов лежит, руки-ноги по 
 утесамразбросаны.Таквосне в полном вооружении ни за понюшку и пропали. 
 Который и жив, тому за кустом руки вяжут, к седлу приторачивают... 

 - Эк,Калашников-торасхрапелся!Закройего, Бондаренко, шинелью, а то 
 собьюсь к чертям. Самое главное сичас начинается. 

 Вынессякнязьизсечи, борзый конь к князю Удалу направление взял, ан и 
 чертнедурак. В ночной мгле перехватил у чеченца с правого фланга винтовку, 
 дакнязю в затылок, с колена не целясь, с дистанции шагов, братцы, на триста. 
 Каквгалку!АхнулСинодальныйкнязь,кгриве припал, - вот тебе, можно 
 сказать,иженился.Ночьпросватала,пулявенчала,частыезвезды венец 
 держали... 



* * * 

 Влетает,сталобыть,карабахский конь, верный товарищ, к Князю Удалу на 
 широкийдвор,заливисторжет,серебрянойподковой о кремень чешет: привез 
 дорогогогостя,принимайте!Апир,хотьи час поздний, в полном разгаре. 
 Бросилисьгостинавстречу,князьУдалс крыльца поспешает, широкие рукава 
 закинул...Тамарана крыше белую ручку к вороту прижала, - не след княжеской 
 невесте к жениху первой бежать. Не такого она воспитания. 

 Чтож молодой жених с коня не сходит? Тестю поклона не отдает? Невесту не 
 обнимет? Или порядков не знает?.. 

 Соскользнулонна мощеные плиты, кровь из-за бешмета черной рекой бежит, 
 глаза, как у мертвого орла, темная мгла завела... Зашатался князь Удал, гостей 
 словноночнойветерзакружил...Спешитс кровли Тамара, а белая ручка все 
 крепчеквороту прижимается. Не успел дядя ейный, князь Чагадаев, на руку ее 
 деликатно принять, - пала, как свеча, к жениховым ногам. 

 Повелдядябровями, подняли ее служанки, понесли в прохладный покой, а у 
 самихслезытакбисеромпогалунам-лентамбегут... Поди кажному жалко на 
 этакое смертоубийство смотреть-то. 

 Ачертрад,конечно: в самую мишень попал! Из-за туч, гад, снизился, по 
 пустомудвору ходит, лапы потирает. Собака на цепу надрывается, а ему хоть бы 
 что. Подкрался к угловой башне, мурло свое к стеклам прижал, - интересуется... 
 Оттедова, изнутри-то, его не видать, конечно. 

 Лампочкана подоконнике горит, Тамара на тахте пластом лежит, полотенце с 
 уксусомналбубелеет,асамаслица полотенца белей. Омморок ее зашиб, 
 значит. 

 Делать нечего, стала она кое-как в себя приходить. Руки заломила, рыдает в 
 триручья,-вещьнесладкая,братцы,женихапотерять,-всейжизни 
 расстройство. 

 А тут в фортку черт голос подает, умильными словами поет-уговаривает: 

 - Ты,-говорит,-девушка, не плачь напрасно. Помер твой князь, в рай 
 попал,тамемуполныйспокой, об тебе и не вспомнит... Женихов в Грузии не 
 оберешься,атыпоздешнейсторонеперваякрасавица,да еще с во-каким 
 приданым,-есть об чем тужить!.. Все помрем, а пока что жить надоть. В небе 
 звездыходят,хороводыводят,нискуки,ни досады не знают, ты бы с них, 
 девушка,примербрала. А я тебя, между прочим, каждую ночь до первых петухов 
 утешатьбуду,покаутренняяпташканестрепенется,-потомуднеммне 
 несподручно... 

 Вскочилакняжна на резвые ноги, туда-сюда глянула. Кот под лавкой урчит - 
 ходит-ходит,оподолтрется,надголовой князь Удал в расстройстве чувств 
 шагает,а боле никого и не слыхать. Выскочила она на крыльцо. Терек под горой 
 поигрывает, собачка на цепу хвостом машет, княжне голос подает: "Не сплю, мол, 
 не тревожься!" Кто ж в фортку, однако, пел? 

 Караульныйтут,который в доску для безопасности бил, подходит. Княжна к 
 нему:"Непроходилли кто незнакомый через двор. По какому случаю в поздний 
 час пение?" 

 - Никак нет, - отвечает караульный, - седьмой раз дом обхожу. В доме такое 
 несчастье, как можно... Уж я б его, певца, чичас князю Удалу представил, он бы 
 ему прописал! 

 Стемиушла.Головкукшелковойдумкеприклонила,-к подушечке 
 махонькой,- вздохнула, об судьбе своей горькой призадумалась, однако ж слеза 
 не идет: черт свое дело сделал! 

 В лампочке керосин вышел, дремаеесталаклонить.Заснулаона 
 тихо-благородно,косы-змеиподсебяподостлавши.Антут черт ей в сонном 
 видении и является. 

 Инеточто в своем обыкновенном подлом виде, а во всей, можно сказать, 
 неземнойкрасоте. Кудри вьются, глаз пронзительный, ус вертит, в бессловесной 
 любвиейпризнается... Девушке много ль надо? Испужалась она спервоначалу, а 
 потом огонь у нее по жилам пробежал, потянулась она к нему, как дитё... 

 Да,видишь,чертвременине рассчитал: петух тут первый закукарекал, - 
 сгинул бес, как дым над болотом. Так на первый раз ничего и не вышло... 

 Терекшумит,времябежит,никакогокняжне облегчения нету. Подруги ее 
 уговаривают:"Пойдем,Тамара,хотькречке,смуглыеножкипомыть!" Она 
 упирается:"Нет мне спокоя, днем об женихе тоскую, по ночам тайный голос меня 
 душит. Никуда не пойду!" 

 Испужалисьподружки,пошликкнязюУдалу.Такмол и так, неладное с 
 Тамарой творится, надо меры предпринять.Князьчичаскней,дочка 
 единственная, нельзя без внимания оставлять. 

 - Что ж, - говорит, - дитё... Я мужчина, человек старый, слов настоящих не 
 знаю.Кабытвояматьпокойная была жива, она бы тебя в минуту разговорила. 
 Однаконетужи,достатоку нас, слава Тебе Господи, немалый, девичьи слезы 
 вода.Надосебявпорядкесодержать,а не то, чтобы по ночам неизвестные 
 голоса слушать. 

 У Тамары, однако, характер твердый, грузинский. 

 - Я,папаша,резонывашипонимаю. Совсем я от хозяйства отбилась, вас, 
 старика,безпопеченияоставляю.Немогуссобойсовладать...Пойду в 
 монастырь, а то как бы чего не вышло. Девушка я, сами знаете, горячая... Лучше 
 вы меня и не отговаривайте. 

 Три дня хмурился князь, весь ковер протоптал шагавши, - сына б приструнил, 
 намилуюдочку рука не поднимается... Пускай, думает, идет. В монастыре хоть 
 честьсвоюкняжескуюпо крайности соблюдет, Бога за меня помолит... Поперек 
 судьбы сам царь не пойдет. 

 Снарядил он ее богато, дары в монастырь на десяти верблюдах вперед послал. 
 Дочкувгорную обитель сам под конвоем предоставил, чтоб головорезы-чеченцы, 
 неприведиБог,вгорыее в плен не угнали. Народ аховый, наживы своей не 
 упустят. 

 Живетэтоонавкелейке своей месяц-другой тихо, скромно, лучше и быть 
 нельзя.Нарассвете утренняя заря белую стенку над изголовьем румянит. Чинар 
 сбокушумит,светские мысли отгоняет. Пташки повадились крошки клевать. Горы 
 вдалибудтомелким сахаром посыпаны, снеговая прохлада от них идет, - в жару 
 самоеотнихудовольствие.Знай одно: службы не пропускай, об остальном не 
 твоя забота. Чистота, пища легкая, ясные мысли облаками плывут, пей себе чай с 
 просфоркой,будто ангел бестелесный, смотри на горы, ручки сложимши, - боле и 
 ничего. 

 Однакоотчертаимонастырьнекрепость. Прознал он, само собой, что 
 княжнуТамарувподоблачныймонастырьукрыли, ан доступа ему туда нету, - 
 сторож,отставнойсолдат,поночам с молитвой ограду обходит. Княжна воску 
 белейвсемолится да поклоны кладет, - в церкви ли, в келье ли своей глаз не 
 подымет, об земном и не вспомнит. 

 Изловчилсячерт,сталейсвечернимпрохладным ветром шопоты свои да 
 поклоны посылать... 

 - Очнись, Княжна!.. От себяникуданеуйдешь.Тымесяцакраше, 
 миндаль-цветпередтобой,будтополынь-трава, - ужель красота в подземелье 
 вянутьдолжна?Которыймесяц по тебе сохну, и все без последствий. Все свои 
 дела через тебя забросил, должна ты меня на путь окончательный наставить, а то 
 такзакручу,чточертямтошностанет.Себя, девушка, спасаешь, а другого 
 губишь, - это что ж такое выходит?.. 

 СтревожиласьтутиТамараокончательно.Натольона в подоблачный 
 монастырьшла,чтобнивесть от кого такие слова слышать?.. Однако ж, и ее 
 зацепило.Ева,братцы, тоже, может, по такому случаю, погибель свою приняла. 
 Зажглаона восковую свечку, поклоны стала класть, душой воспарила, а ухом все 
 прислушивается,небудетли еще чего. А ветер скрозь решетку в темные глаза 
 дышит,гордуюгрудьцелует, - никуда от него не укроешься. Куст-барбарис за 
 окномласково об стенку скребется, звезды любовную подсказку насылают, фонтан 
 монастырскийзвенит-уговаривает, ночной соловей сладкое кружево вьет. Со всех 
 сторон ее черт оплел, - хочь молись, хочь не молись. 



* * * 

 Видитчерт,чтополделасделано, а дальше окончательно затормозило. Не 
 юнкеронкакой, в самом деле, чтоб по ветру с девушкой перешептываться, да и 
 во сне ей являться, об любви своей докладывать. Тоже и он гордость свою имел. 

 Пустился он, песья голова, на хитрости. Штоф кизлярки украл, да отставному 
 солдату,сторожу,которыйобительвночноевремя с молитвой обходил, - и 
 подсунул.Аночь,милыемои,прохладнаябыла, кавказские ночи известные. 
 Отставному солдату, хочь он и при монастыре состоит, тоже выпить хочется, - не 
 святой.Хлебнулонсустатку, намаялся, которую ночь-то ходивши, хлебнул в 
 другой,согрелся,-вкизляркеэтой градусов, поди, с пятьдесят было, - к 
 стенке притулился, да и захрапел, как жук в соломе. Слабосильный старичок был, 
 да и от вина отвыкши. 

 Черту только того и надо. Без обходной молитвы ему чего ж бояться. В трубу 
 втиснулся,ккняжневкельюпроник,обпаркетныйполвдарился и таким 
 красавцем-ухаремобъявился,чтопротивнегоипокойный Синодальный князь 
 ничего не стоил. 

 Княжна Тамара так ручками и всплеснула, - удивляется: 

 - Ктовытакойесть,ипочемув неположенное время в келью мою тайно 
 проникли? У нас этого не полагается. 

 Тут ей нечистый все, как есть, и выложил. 

 - Я,- говорит, - тебе в сонном видении неоднократно являлся... Я тебе по 
 ночномуветру чувства свои объяснял. Ты, девушка, однако, не сумневайся. Я не 
 изпростых чертей, а вроде как разжалованный херувим. Потому за гордость свою 
 и поступки наказание понес. Однако, как я теперь в тебя без памяти влюбившись, 
 -всеповедениесвоепеременю,добрей тихого младенца стану, только бы на 
 красотутвоюбеспрерывнолюбоваться...Тожеимнепожить по человечески 
 хочется, - соскукиодинокойдавнобудавился,дачертисмертине 
 подвержены... Сжалься, княжна, я тебя во как возвеличу, по всему Кавказу слава 
 трубой пройдет! 

 ПринахмурилаТамарагордыеброви,сердцеунеемотыльком бьется, ан 
 доверия полного нету. 

 - Сгинь,-говорит,-сатана, прахом рассыпься! Почему я тебе доверять 
 должна,ежеливсявашапороданалжи стоит, ложью сповита? Сызмальства я 
 приучена чертей гнушаться, один от вас грех и погибельная отрава. Чем ты, пес, 
 другихлучше?..Скройсясмоихпрекрасных глаз, не то в набат ударю, весь 
 монастырь всполошу! 

 Побагровелчерт,оченно ему обидно стало, - за всю жисть в первый раз на 
 хорошуюлиниюстал,аемуникакогодоверия.Однакоголос свой до тихой 
 покорности умаслил и полную княжне присягу по всей форме принес: 

 - Клянусьсвоимстрастнымпозоромитвоимчерноокимвзором, клянусь 
 Арарат-горойитвоейроскошнойчадрой,чтоотвсей своей дикой подлости 
 дочистаотрекаюсь,будужить честно, в эфирах с тобой купаться будем, и все 
 твои капризы сполнять обещаюсь даже до невозможности!.. 

 АхнулатутТамара,видит,деловсурьезпошло,-самогоглавного 
 кавказского черта, шутка ли сказать, приручила. 

 Разожглоеенасквозь, - в восемнадцать, братцы мои, лет печаль-горе, как 
 майскийжук, недолго держится. Раскрыла она свои белые плечики, смуглые губки 
 бесуподставляет, - и в тую-ж минуту, хлоп! С ног долой, брякнулась на ковер, 
 ажкелья задрожала. Разрыв сердца по всей форме, - будто огненное жало скрозь 
 грудь прошло. 

 Закружилсябес,копытомвпечьвдарил,пол-углаотшиб.Воттебе и 
 попировал!..Однакож дела не поправишь! Душу из княжны скорым манером вынул 
 дак окну, - решетку железную, будто платок носовой, в клочки разорвал. Да не 
 тут-то было... Навстречу ему с надворной стороны княжны Тамары Ангел-Хранитель 
 тут, как тут! Так соколом и налетел: 

 - Покакомутакомуправуты,окаянный,сюда попал, почему душу ейную 
 тащишь? 

 - Потакому праву, что княжна со мной, по своей воле обручилась. А ты где 
 раньше был? Крепость сдалась. Что ж ты не в свое дело суешься? 

 - Нипочем,-отвечаетАнгел-Хранитель,-не сдалась! Она, Тамара, как 
 птенчикглупый,запоступкисвоине отвечает. Я за нее ответ держу!.. А с 
 тобой разговор короткий... 

 Дакакхватит его справа налево огненным мечом наотмашь, так во всю щеку 
 шрамемуисделал...Локтемотпихнул черта и воспарил с Тамариной светлой 
 душой в кавказскую поднебесную высь. 

 Очнулсячерт.Щекагорит,смола в печенке клокочет... Двинул в сердцах 
 отставногосолдата, что под руку подвернулся, вдоль спины, так что с той поры 
 солдат на карачках до конца жизни и ходил. 

 Взмылктучам и прочь с Кавказа навсегда отлетел. Только молоньи хвостом 
 за ним, будто фейерверк, сиганули... 

 ВПерсию,говорят,переселился,потомутамнародболее легкий, да и 
 девушкинехуже грузинских. Может, и взаправду остепенился, какую хорошую за 
 себя взял, ремесло свое подлое оставил и в люди в свое удовольствие вышел. Кто 
 их там, чертей, разберет, братцы!..

			
 

© 2007-2009 Deti-Book.info – электронная Интернет-библиотека детской литературы, в коллекции которой собраны рассказы, стихи, сказки народов мира, русских и зарубежных авторов, детские детективы, фантастика и фэнтези.
Эта электронная библиотека создана на некоммерческой основе, все книги взяты из открытых источников, предназначены только для ознакомления и не должны использоваться в коммерческих целях.
Автор проекта: admin@deti-book.info