Шелсолдатикнастанцию,спобывкинапозицию возвращался. У опушки
поселоквиламираздвоился:нистолба,нинадписи,-мужичкамэтобез
надобности.Куда,однако, направление держать? Вправо, аль влево? Видит, под
соснойизбушкапритулилась,сруб обомшелый, соломенный козырек набекрень, в
оконце,словнобельмо,дерюгаторчит.Ступилсолдатна крыльцо, кольцом
брякнул: ни человек не откликнулся, ни собака не взлаяла.
Наддалонплечом,взошелвгорницу.Видит,на лавке старая старушка
распространилась,коленкивздела,наполати смотрит, тяжело дышит. Из себя
словномурин,совсемпочернела.Впереднем углу заместо иконы сухая тыква
висит, куриные лапки в одну шеренгу прибиты.
- Здравствуй,бабушка...Кудана станцию поворот держать, - вправо, аль
влево?
- Ох, сынок... На обгорелыйдубцелиной-лугомступай.Пешемуне
заказано...Данеподашьлимне,старой,водицыиспить? Совсем, сынок,
помираю!
Зачерпнул солдат ковшиком, сам все на передний угол посматривает.
- Что ж у тебя, бабушка, иконы-то не видать? Из татарок ты, что ли?
- Тьфу,тьфу,служивый!.. Русская я, орловской породы, мценского завода.
Дазнахарствомвсепромышлялапослабостиздоровья. Рукоделие такое: бес
ухмыляется,ангелрукойзакрывается.Сталобыть, образ мне в избе держать
несподручно.Всухомятку молюсь, - на порог выйду, звездам поклонюсь, "Славу в
вышних" пошепчу... Авось Господь-Бог услышит.
- Апокакойчасти,бабушка,тыорудуешь больше? По штатской, аль по
военной?
- Поштатской,яхонт,поштатской.Отстуду, скажем, между мужем-женой
прекратить, альбо от зубной скорби заговорить... Деток кому подсудобить, ежели
потребуется.Худогонеделала.Аповоенной, что ж... В стародавние годы
заговорыпо ратному делу действовали, пули свинцовые отводили. А ныне, сынок,
сказывают, кулеметы какие-то пошли.Таквееромстальнымиполивают.
Управься-ка с машиной этакой!..
Вздохнул солдатик.
- Ну,бабушка,ничего.Насебепоснесем,давас побережем. Кланяйся
родителям,вслучаечего... В запрошлом году они скончавшись. Будь здорова,
бабушка, помирай себе с Богом...
Тольковстал,обернулся,- слышит, у ног тварь какая-то мяучит, о сапог
мягкаяшуба трется, а ничего не видит... Протер он обшлагом буркалы, - что за
бес...Плошка пустая у порога подпрыгнула, метла прочь сама откатилась, голос
шершавый все пуще мяучит-надрывается.
- Ох,- говорит, - бабка! Что ж это за наваждение? Душа кошачья у тебя по
избе без лап, без хвоста бродит...
- Аэто,соколик,котмой,Мишка.Плесни-каему молочка в плошку. Я
сегодня по слабосильности и с лавки не вставала. Голоден он, чай.
- Да где кот-то, бабушка?
- Плесни,плесни.Экойты,солдат,надоеда...Налил солдат из крынки
полную плошку.Глядит:молокострепенулось,кверхуподпрыгивает,будто
ложечкойктосливки взбивает. Брызги во все стороны... Дрожит плошка, молоко
убываетда убывает, глядь-поглядь - само в себя ушло, края подлизаны, даже до
сухости...
Обалдел солдат, на бабушку уставился. Усмехается старушка.
- Навойне был, а пустякам удивляешься. Настой-зелье я по своей секретной
надобностисварила,остудитьподлавку поставила. А он, дурак Мишка, сдуру
лизнул,вотибестелесным стал. Да пусть так бродит, мне все одно помирать.
Авось в бестелесном виде промышлять ему способнее будет.
Загореласьсолдатскаядушадо чужого ковша, - по какой причине и сам не
знает...
- Ох,родненькая...Дай-камнесоставаэнтого,умораведькакая...
Солдатикамнапозициитошно, тоска смертная. А тут этакая забава... Уж я за
тебявваршавскомсоборерублевую свечу поставлю: окопный солдат вроде как
святой, - тебе это без пользы будет.
Закашлялась старушка, зашлась, поплевала в тряпочку, отдышалась и говорит:
- Экийтымладенецстоеросовый...Нучто ж, бери! Свои бросили, чужой
пожалел, водой попоил... Только смотри, шути да откусывай... Ежели какую тварь
либочеловекавбестелесный вид приведешь, помни, орел: только водкой зелье
моеипрополаскивается.Рюмку-другуювольешь,сразупредметв тело свое
войдет, натуральность свою обнаружит...
Солдатоднойрукой за чашку, другой за баклажку. Перелил, бабушке в пояс
поклонился,изадверь-целиной-лугом на обгорелый дуб, к своей станции.
Зельенабокувбаклажкебулькает,-ажселезенкау солдата с радости
заиграла, до того забавная вещь.
* * *
Сэтапа на этап - докатился солдат до своего места, в аккурат час в час в
своюротузаявился.Оту пору полк ихний в ближний тыл на отдых-пополнение
оттянули.Старослужащим вольготнее стало, - винтовку почистил, шинель залатал
и вались на свою койку, потолочные балки в бараке пересчитывай.
Асвежихбородачейво дворе обламывают. Занятие идет, соломенное чучело
колотьучат:штык по шейку всади, да назад одним духом с умом выверни. Ходит
ротный,присматривает,неоченьи ему весело запасных вахлаков обтесывать.
Зевнул в белую перчатку, фельдфебеля спрашивает:
- А что ж, Назарыч, Шарика нашего не видать?
- Немогузнать!Второйденьвбезвестной отлучке. Тоже тварь живая,
амуры, надо быть, тыловые завелись.
Повернулсяротный на подковах, Назарычу занятия предоставил, в канцелярию
ротнуюпошелприказыполковые перелистывать. Слышит, за перегородкой в углу
кто-топосвистывает.Шарика кличет, - в ответ собачка урчит, веселым голосом
огрызается.Погляделонв щелку: сидит это солдатик Каблуков, что намедни с
отпуска вернулся, на сундучке. Одна нога в сапоге, другая в портянке. Свистит,
пальцами прищелкивает, а перед ним, - Господи, спаси-помилуй! - пустой сапог в
воздухе носится, кверху носком взметывается.
Дрогнулротный,аужна что храбрый был, самому дьяволу не спустит. За
столикрукойпридержался. Дошел до порога, за косяк ухватился... Стрепенулся
Каблуков,вскочил,вытянулся,а сапог округ него так в присядку и задувает,
ушипоголенищамтреплются,аизголенища,будтоиз граммофонной дыры:
"Ряв-ряв!"Давдругсапогпрямонаротного,будто к родному брату, - по
коленкеегохлопает,вруку подметкой тычется. Побелел ротный - на елку бы
влез, да елки нетути...
- Ох,- говорит, - Каблуков, плохо мое дело... Прошлогодняя контузия, вот
онакогдасебяоказывает.БегизаНазарычем, пусть меня скорей в лазарет
свезет... А то, пожалуй, оборони Бог, кусаться начну.
Оробел Каблуков, к земле прирос. Однако кое-как губы расклеил:
- Не извольте, ваше высокородие, тревожиться.Сапогнатуральный,
интендантскойкожи.Ачтоонсамлетает,будьте без сумленья, собачку я
бестелеснуюучилпоноскуносить.Датутвысбоку взошли, не приметил я,
напужал только ваше высокородие занапрасно.
Выпучил ротный глаза.
Что ты... окстись!.. Какая-такая бестелесная собачка?
- Да наш Шарик! Я его, ваше высокородие, наскрозь прозрачной настойкой для
забавы обработал. Скажем, как стекло: виду нет, а в руку взять можно.
Ротный так на сундучок и опустился:
- Ну, Каблуков, придется, видно, нас двоих в тихое отделение на лазаретной
линейкевезти.Ятелесныесапогиввоздухе ловить буду, а ты бестелесной
собачкой забавляться. Видишь, что война из людей делает.
Однако,Каблуков,хочьиподчиненный, поперек тут врезался, видит, чем
дело тут плохим пахнет. Обсказал все, как есть, про помирающую старушку да про
кошкино молоко.
- Яж,вашевысокородие, против присяги не пошел. Мог в лучшем виде сам
себясмыть,стекляннымстуднем по всей России перекатываться... Поймай-ка у
соколанаплече, у бабы под мышкой... Ан к окопной страде вернулся. Вы, ваше
высокородие, извольте сундучок ослобонить, я вам чичас все наружу произведу, -
от своего начальника какие секреты!..
Звякнулсундучоквеселойпружиной. Каблуков одной рукой шкалик вытащил,
другой невидимую собачку к себе притянул, бестелесную пасть ей раскрыл.
- Ишьты,ртутькурчавая!..Ротныйармейскийцупик,анасчет водки
отворачивается. За пальцы меня хватать? Своего отделенного начальника? Готово,
ваше высокородие, извольте получить.
И, действительно... Бабушке твоей Хны-Хны, преподобной Печерице! Сапог сам
собойназемьшвякнулся,а промеж пальцев у Каблукова мясная собачка-Шарик
вьется,пастьраззявила,носморщит,лапойпоязыкумашет,винный дух
соскребывает.
Ротный по сторонам глянул, воздуху глотнул, Каблукову в самое ухо выпалил:
- Никому не показывал?
- Никак нет! Я, ваше высокородие, всей роте сюрприз готовил. В балагане на
ярманкеи за двугривенный такого сюжета не покажут. Пусть, думаю, узнают, кто
есть таков Егор Каблуков...
- Эхты, - говорит ротный, - телятина с косточкой... Смотри ж, чтобы мышь
непрознала,чтобмуханедогадалась...Чтобветернеподсмотрел. Ох,
Каблуков, чего это мы теперь с тобой разделаем... Наград в штабе не хватит!
Ипошелкдверям,будтов мазурке поплыл, - один глаз лукавый, другой
задумчивый...
* * *
Часызаведи,а ходить сами будут. К закату из полкового штаба вестовой в
бараквкатывается:экстренно,мол,Каблуковуявиться,дачтобс ротной
собачкой пожаловал. Фельдфебель удивляется, землячки рты порасстегнули, однако
Каблуковнигу-гу...Ноги шагают, а рука в затылке скребет: беспокойства-то
сколько от старушки этой помирающей произошло.
Переступилончерезштаб-крылечко,писаряза столами переглядываются,
полковойадъютант, насупившись, ус теребит, - почему, мол, такая секретность?
Черезнегожепервоговсякиетайностипроисходили, а тут накось, - серый
солдат со сверхштатной собачкой, и хочь бы слово... Обидно.
ПровелиКаблуковав дальний закуток. Сам командир полка коридорную дверь
надва поворота замкнул, вторую прикрыл. - Ох, милый друг, Егор Спиридонович,
что-то будет?.. И ротный тут же: один глаз лукавый, другой и того лукавее.
Дернулкомандирплечом,щеки пламенем отливают. Дать бы ему, Каблукову,
промежглаз,а ротного налево-кругом на гауптвахту, суток на десять, пока не
очухается... Ан сначала-то проверить надо.
- Ну что ж, показывай, голубь. А уж потом и я тебе по-ка-жу...
И зубом золотым скрипнул.
ПодтянулсяКаблуков. Он что ж, худого не замышлял. Схватил Шарика поперек
живота, баклажку вынул, да в пасть ему пропорцию и влил: сгинул Шарик, как дым
разошелся.
Повеселелтутсолдатсовсем,акомандира полка аж в малиновый румянец
вдарило.
- Разрешите, ваше высокородие, фуражечку вашу?
Насмелился Каблуков, снял со стола да бестелесной собачке в зубы. И пошла,
братцы,мои,командировафуражкакозломповсейгорницескакать, будто
нечистая сила в нее из-под половиц поддувает...
Перекрестился командир мелкой щепотью.
- Тьфу,тьфу!..Простаядеревенская баба, кочерга ей под пятое ребро, а
какую военную химию надумала!..
Глазунего,конечно,по иному заиграл: та же опара, да другой кисель.
Потрепал Каблукова по защитному погону, ротного к грудям прижал.
- СБогом!Валитевмоюголову! Только, чтоб и воробей на телеграфной
проволоке до поры-времени не услышал... Убью!
ОбратилКаблуковШарикавпервобытноесостояние,шкалик-тоссобой
прихватил, и за ротным на вольный воздух выкатился.
А ротный так икипит.Чичасчерезфедьдфебелядесятьотчаянных
самохрабрейшихохотниковвызвал.Вбанюихсобрал,потому к бане рощица
примыкала,- очень это по диспозиции способно было. Выстроились молодцы, один
кодному-хотьвСеменовскийполквпервуюроту- и то не подгадят.
Разведчики рьяные, - блоха за немецкой пазухой повернется, и то уследят.
Пропомирающую старушку ротный им, само-собой, обсказывать не стал. Зачем
православныхземлячковвсумление вгонять, - по нечистой линии сам Скобелев
сдрейфит...
- Вот,-говорит,-львы,слыхали, небось, - аеропланты теперь наши в
краску-невидимкукраситьначали.Достигаемдоточки.Разговор был, что и
наушники такие к моторам приспособлять начали. Глушители то-исть! Фыркнет он в
небо,ницвета,низуда,ни стрепета. Врагу каюк, нам чистая польза... Ан
теперьвглавномштабеу нас новую вещь удумали... Состав такой безвредный
одиндокторхимический сообразил. Хлебнешь рюмку, сразу тебя в бестелесность
ударит,-ниногтей,ни пупка, будто столб воздуха на невидимых подметках.
Поняли, львы?
- Такточно,поняли.А как же опосля, ваше высокородие, когда замирение
произойдет? У нас у всех жены-детки. Неудобно по домашности...
Усмехнулся ротный.
- Ничего, не робей. Вернемся с разведки, всем по чарке поднесу. Водка вмиг
состав этот створаживает, опять все в теплое тело войдем. Ужель стану я солдат
своихсамолучшихпортить?Да я ж с вами... Из приварочной экономии командир
всемподесяти целковых обещал, окромя награды, - да и я от себя прибавлю...
Подошвы войлоком все подшили?
- Так точно, подшили.
Повеселели львы. Да и Каблукова взмыло: ишь ты, с какой малости такое дело
развернулось... А насчет доктора, может, ротный и правду сбрехнул: доктор этот
вмирноевремя,может,ворловскомземствеслужил, - старушка от него и
позаимствовала.
- Ну,Каблуков,-говоритротный,-действуй... Только как же насчет
обмундирования?Немцыж по пустым штанам-гимнастеркам палить будут. Это нам,
друг, не модель.
- Не извольте тревожиться! Обмундирование я, ваше высокородие, спрысну! Уж
насчетэтого сам призадумывался, - однако действует... На Шарике ж ошейника и
видомне видать было. Винтовок, между прочим, брать не придется. Сталь-дерево
нипочем не поддается. Старушка-то не доглядела...
Сверкнул ротный глазом.
- Накойляднам винтовки! Не в них в этом деле сила... Только, ребята,
другдружкуна аршин дистанции бечевками связать надо, а то разбредемся, как
туманв поле. Говорить-то только тихим шопотом придется. Господи, благослови!
Действуй, Каблуков.
Выстроилисьдесятьохотников в ряд. Кажному Каблуков по деревянной ложке
налил, ротному последнему. Спрыснул всех, сам остатки хлебнул... Пронзительный
состав!..
Скрипнуладверь.Врощице за баней кусты зашуршали, будто ветер зеленую
дорожкунадвое распахнул. А ветра, между прочим, и с детское дыхание не было:
налугуспокой-тишина,пушинку оброни, сама наземь падет и не дрогнет. Огни
кое-гдепо окраинным халупам зажглись, туман вечерний у моста всколыхнулся, -
воздух сам с собой разговаривает:
- Эх, покурить бы теперь, ваше высокородие...
- Я тебе покурю. Пополам перерву, да еще надвое...
- Кто там с правого фланга споткнулся?
- Ничего...Держаласькобылазаоглоблю,даупала.Вали,землячки,
дальше...
* * *
Отмахаливерстсдесять. Притомились солдатики, потому хочь видимости в
нихнебыло,однако,пяткигорят,каку настоящих. По дороге, как через
местечкошли,баба полька, - из себя мед на рессорах, - руками всплеснула, к
фонарюотскочила,глаза выкатила... "Иезус-Мария! Плечо горит, будто медведь
облапил, - а на улице никого!.." Затряслась, подол собрала и - ходу.
Зыкнул ротный, по голосу сразу признать можно:
- Какойтам кобель на правом фланге озорует? Смотри, Востяков, как в тело
войду, морду тебе за это самое набью окончательно. Зачем бабу обижаешь?
- Подвернуласьона,вашевысокородие.Виноват!Эх, горе, на веревочке
идем,а то занятно уж очень, как в этом самом виде ежели бы подкатиться к ней
по настоящему...
- Ятебеподкачусь...Обменяйсяс ним, Козелков, местом. Разыгрался он
что-то, как бугай в клевере.
У крайних домов на взгорье спохватился ротный:
- А ну-ка-сь, Каблуков! Веревочку я тебе приспущу. Смотайся-как в лавочку,
колбасы возьми конец, а то, окромя хлеба, провианту с собой не прихватили.
- Да как, ваше высокородие, брать-то? Колбаса по воздуху поплывет, купец с
перепугу крик поднимет, лавку замкнет. Попаду я тогда, как козел в прорубь.
Двинул его ротный невидимым локтем в невидимую косточку.
- Порассуждайуменя!Ты,хлюст, думаешь, что ежели скрозь тебя фонарь
видать,тактыиразговариватьможешь? Каблуки вместе! В походе кур-гусей
слизываешь,ниодна бабка не встрепенется, - а тут учить тебя. Рупь смотри в
кассу вбрось, не азиаты мы колбасу даром брать...
СлеталКаблуковтихо-благородно.Рупь за колбасу, конечно, многовато...
Полтинник подкинул, семь гривен сдачи себе отсчитал.
Пошли дальше. Собачки к следам принюхиваются, воют. Растолкуй-ка им, в чем
тут секрет... Камнями кое-как отогнали, - неудобно ж команде по такому делу со
свитой идти.
Ксамым,почитай, позициям нашим подошли. Темень кругом, не приведи Бог.
Прожекторкой-гденемецкийиз-заречкисветлымхоботом рыщет. Сползет, и
совсем ослепнешь... Хочь ты телесный, хочь бестелесный, а ежели сам не видишь,
- куда пойдешь?
Свернул ротный командир в бор.
- Ложись,братцы!Пожуеммалость, да и спать. Завтра чуть свет перейдем
линию. Лопатки-то с собой прихватили?
- Так точно, - как приказано. Под гимнастерки подоткнули.
- То-то!Первымделом под их пороховой погреб подкоп подведем. Верстах в
двухонотихнего расположения, это нам доподлинно известно. Бог поможет, и
начальникаихдивизиивлучшем виде скрадем - и не фукнет. Наделаем, львы,
делов!Толькосмотри у меня, - ни чихать, ни кашлять... К бабам ихним ни-ни!
Знаюявас,бестелесных...Ежелиукого ненароком бечевка лопнет, помни:
сигнал-пароль"Ахвысенимои,сени"...Посвисту своих и найдешь... Из
подвигов подвиг, Господи благослови!
К сосне притулился, шинельку подтянул - и готов.
На войне заснуть - люльки не надо, проснуться и того легче...
...........................................................................
Толькоэто серая мгла по низу по стволам пробилась, вскочил ротный, будто
ине спал. Глянул округ себя, да так по невидимой фуражке себя и хлопнул. Вся
егокоманда не то, чтобы львы, будто коты мокрые стоят в одну шеренгу во всей
своейнатуральности... Даже смотреть тошно. Веревочка между ими обвисла, сами
в землю потупились, а Каблуков всех кислее, чисто как конокрад подшибленный.
Дернулбестелесный ротный за веревочку - хрясь!.. - от команды отделился,
дакакзагремит...Хочьиневидать,даслышно:лапаперед ним так и
всколыхнулась.Спятьминутполивал,все пехотно-армейские слова, которые
подходящие, из себявыдул.Акакнемногополегчало,хриплымголосом
спрашивает:
- Да как же это, Каблуков, сталось?! Стало быть состав твой только от зари
до зари действует. Стало быть, старушка твоя...
Ипошелопятьстарушкублагословлять.Не удержишься, случай уж больно
сурьезный.
Вскинул Каблуков глаза, кается-умоляет:
- Вашевысокородие!Безвинывиноват!Хочьдушуизменя на колючую
проволокунамотайте,самбольше того казнюсь. Вчерась, как колбасу покупал,
штофконьякузаодноспроворил.Старушка-топомирающая,оглобля ей в рот,
явственнож сказала: только водкой политура эта бестелесная и сводится. А про
коньякни слова. Выпили мы ночью без сумления по баночке. Ан, вот, грех какой
вышел...
Чторотномуделать?Незверьведь, человек понимающий. Ткнул легонько
Каблукова в переносье.
- Эхты, вареник с мочалкой... Что ж я теперь полковому командиру доложу?
Зарезал ты меня!..
- Неизвольте,вашевысокородие,огорчаться.Немцы, допустим, газовую
атаку произвели, - состав наш и разошелся. Так и доложите...
Голос за сосной ничего, добрее стал:
- Ишь ты, дипломат голландский! Ладно уж! Только смотри, ребята, никому ни
полслова.Нучто ж, давай и мне коньяку, надо и мне слюду бестелесную с себя
смыть.
СмутилсяКаблуков,подаетштоф,а там на дне капля за каплей гоняется.
Опрокинулротный,пососал,анпорции не хватило. Заголубел весь, будто лед
талый, а в тело настоящее не вошел.
- Ах, ироды!.. Слетай, Каблуков, на перевязочный, спирту мне добудь хочь с
чашечку.Атовэтомвидекакже ворочаться-то: начальник не начальник,
студень не студень...
Благословилэтак в полсердца Каблукова, в вереске под сосной схоронился и
стал дожидаться.
|
Разделы библиотеки