Детская электронная библиотека
Поиск по библиотеке

Популярные авторы

Популярные книги


Новости библиотеки




Главная arrow Саша Чёрный arrow Саша Черный - Армейский спотыкач



Саша Черный - Армейский спотыкач

Осмотрелисолдатикаодноговкомиссии,дали ему два месяца для легкой 
 поправки:лети,сокол,в свое село... Бедро ему после ранения, как следует, 
 залатали,-однакожнастоящегоходуоннедостиг,все на правую ногу 
 припадал. Авось, деревенский ветер окончательную разминку крови даст. 

 Попалонслазаретнойкойки,можносказать, как к куме за пазуху. На 
 палочкеясеневой винтом кору снял, - ходи себе барином да постукивай. Хочешь, 
 на завалинке сиди, табачок покуривай, - полковница вдовая на распределительном 
 пунктедвакартуза махорки ему пожертвовала. Хочешь, в коноплянике на рогоже 
 валяйся,легкиетучкисчитайдаслушай,как кудрявый лист шипит... Окопы 
 словновтемном сне снились, - русский воздух, бадья у колодца звенит. Ручей 
 заплетнем воркочит, петух домашний штаны клювом долбит, - тоже, дурак, нашел 
 себе власть. 

 Семейство у солдата было ничего, - зажиточное. Картофельными лепешками его 
 ублажали,молокосвое,немеренное,впраздник - убоина, каждый день чаек. 
 Известно-воин.Онтамзаних, вахлаков, в глине сидючи, что ни день со 
 смертьювдурачкииграл,как такого не ублажить. Работы, почитай, никакой, 
 ногаемунедозволяла за настоящее приниматься. То ребятам на забаву сестру 
 милосердияизредькивыкроит, то Георгиевский крест на табакерке вырежет, - 
 одно удовольствие. 

 Авокругсела, братцы мои, леса стеной стояли. Дубы кряжистые, - лапы во 
 все концы, глазом не окинешь. По низу гущина: бересклет, да осинник, да лесная 
 малина,-медведь заблудится. На селе светлый день, а в чащу нырнешь, солнце 
 кой-гдезолотымжукомнапрелыйлистпрыснет, да и сгинет, будто зеленым 
 пологом его затянуло... Одним словом - дубрава. 

 Сидит так-то солдат под вечер на завалинке. Овцы с лужка через выгон серой 
 волнойксвоимдворамкатятся,-котораяовцанасолдатскоеголенище 
 уставится, которая ясеневую палочку понюхает. Забава!.. 

 Подселатутстарушкаодна знакомая, - черный шлык, глазки шильцем, язык 
 мыльцем, голова толкачиком. 

 - Чтож,бабушка, - говорит солдат. - Внучки твои малинки лесной хочь бы 
 кузовокпринесли...Смолоком - важная вещь. Уж я бы им пятак на косоплетки 
 выложил.Даигрибов бы собрали. У вас тут этого земляного добра лопатой не 
 оберешь.А я бы насушил, да фельдфебелю нашему, с дачи на фронт вернувшись, в 
 презент бы и поднес. Гриб очень солдатским снеткам соответствует. 

 Пожевала старушка конец платка, головой покачала. 

 - Эх, сынок ясная кокарда! Стало быть, ты про беду нашу и не слыхал? Какие 
 тут грибы да малина, ежели в лес не то что дитё, - и сам кузнец шагу теперь не 
 ступит... 

 - Воттакклюква!Медведиквам, что ли, с западного фронта по случаю 
 отступления на постой перешли? 

 - Эк,сказал!На медведей бы мы всем селом облавой пошли, нам же прибыль 
 былаб.Ваптеке,сказывают,нынче за медвежье сало по полтиннику за фунт 
 дают.Какие там медведи... И свои лохматые, какие были, из лесу не весть куда 
 ушли. Не то что человек, зверь лесной, и тот не выдержал! 

 - Что ж, бабушка, за вещь такая? Лешие у вас тут, что ли, расплодились? Да 
 они ж, милая, бессемейные, - сам от себя не расплодишься... 

 - Атыговори,даоглядывайся.Дело-то к ночи идет. И впрямь, дружок, 
 лешие...Допрежтогоспоконвекумыспокойножили. В лесу хочь люльку 
 поставь: дятел на сучек сядет, чуб на бок, да и прочь отлетит. Только и всего! 
 Да,вишьты, ненароком правду сказал: не иначе, как с прифронтовой полосы на 
 нас накатило... Волостной писарь сказывал, будто германы газ такой в самоварах 
 ихних кипятят, - покойников неотпетых вываривают, на нашу сторону дух по ветру 
 пущают.Рыбаврекахпухнет, лист вянет, людей берестой сводит! Лошади ли, 
 медведи, вся тварь живая до подземного, скажем, жука, вся как есть мрет. Стало 
 быть,инежить лесная, - тоже, и ей дышать надо, - смраду этого не стерпела, 
 вся начисто к нам и подалась. Вот и поди в лес теперь по малинку!.. 

 - Давидаллиихкто,бабушка? Може, попритчилось кому с полугару? На 
 сапог сам себе наступил, через портки перескочил да и ходу. 

 Обиделась баба, локтем пыль взбила, - натурально, старому человеку хрена в 
 квас не клади. 

 - Воеватьты,сынок, воевал, а ум-от свой в лазарете под подушкой забыл. 
 Сорокая,что ли, чтоб зря цокотать? Люди видали. Псаломщик, человек нечисти 
 неприкосновенный,- при церкви на должности состоит, - в лес по весне сунулся 
 хворостусобрать,итогозахороводили.Средьбелогоднялешиес ним в 
 кошки-мышкиигратьзатеяли... Он под куст, а лесовик его за штанцы, - он под 
 другой,атамего не весть кто ореховым прутом по сахарнице. Гоняли-гоняли, 
 каккрысупоовину. Очумел он совсем, голосу лишился. Только на колокольный 
 звон к вечеру на карачках продрался. 

 - А он бы им чего-нибудь на глас шестой спел, они б и отстали... 

 - Тебянеспросился!Каки там гласы, когда его в цыганский пот ударило; 
 как шкалик называется, только на третий день вспомнил... 

 - Контузия, бабушка, по-военному это будет. 

 - Чтопузо,что брюхо, - мясо-то одно. А кузнеца, свет мой, прикрутили к 
 сосне,сталиегонамедныешипы подковывать. Да спасибо, догадался: через 
 левоеплечосебя обсвистал, да черным словом три раза навыворот выругался, - 
 только тем и отшиб... С неделю опосля того на пятку ступить не мог. 

 Передвинул солдат фуражку козырьком к стенке, призадумался. 

 - Что ж у вас меры какие принимали? 

 Заахала тут старушка, раскудахталась: 

 - Принимали.Знахарь наш, Ерофеич, один глаз кривой, другой косой, - чай, 
 самегознаешь,-ужчегонеделал... Первоначально тридцать три вороны 
 поймал,черным воском им задки запечатал, да на опушке в полнолунье и вытряс. 
 Крику-точтобыло!Опослясемиживымзайцамна хвост по жабьей косточке 
 специальнопривязал,- да от семи осин, что на Лысой поляне растут, в разные 
 стороныснаговором и спустил. Средствие верное! Собрали мы ему на винцо, на 
 пивцо,аон к лесному озеру, бесстрашный пес, пошел раков на закуску ловить. 
 "Теперь,-говорит,-делокрепко припаяно, ни на полшиша они мне беды не 
 сделают!"Издыма, вишь, веревку свил: лесовики пришлые, - военный крючок им 
 непомерке пришелся... Только это Ерофеич на бережку под ивой переобуваться 
 стал,-глядь, сбоку самые матерые лешаки друг у дружки в шубе лесных клопов 
 ищут.Икнулонтут с перепугу, а лешие к нему, да за жабры: "Ага, сват, сто 
 шиповтебе в зад, - тебя-то нам и не хватало!" Сунули его головой в дупло, да 
 как в два пальца засвистят, так раки к ним со всего озера и выползли..."Эвона, 
 -кричат,-вамзакуска!Вонон, знахарь, вороний скоропечатник, ножницы 
 раскорячив,издуплаторчит...Днянатри вам, поди, хватит!.." Так бы и 
 источили.Однакоизнахаря голой клешней за пуп не ухватишь. Вынул он из-за 
 пазухиутоплогопьяницымозоль, - на всякий случай завсегда при себе носил. 
 Добылсерничек,чиркнул,мозольподпалил:дупло пополам, будто бомбой его 
 разодрало.Самогосебя, как свинью, опалил, - однако случай такой: на мягкой 
 каретене выедешь... Дополз домой, все село сбежалось, - по всему телу у него 
 синиебобы, будто ситчик турецкий... Вот и сунься! Грибами теперь у нас, хочь 
 сам архиерей прикати, не полакомишься. 

 "Неладно,-думаетсолдат, - выходит! По городам, по этапным дворам, по 
 штабам-лазаретам,и слухом о таких делах не слыхать. Порядок твердый, все как 
 есть одно к одному приспособлено. Будь ты хочь распролеший, - в казенное место 
 сунешься,-швабройтебядневальный выметет, и не хрюкнешь. А тут коренное 
 русское село, в тихую глухомань этакое непотребство вонзилось..." 

 - Ну, а к батюшке, бабушка, обращались? 

 - Обращались,розанмой,обращались. Насчет лесной погани, - говорит, - 
 этоделоне мое. Один суевер ветку нагнул, другого по ушам хлестнуло, третий 
 караулкричит. Серая брехня! Да и как вы к Ерофеичу обращались, пущай вас тот 
 лекарь и лечит, который пластырь варил. 

 Обиделся,значит...Да вишь, брехня-брехней, однако ни попадья, ни ейные 
 ребятатожевлесиносуне кажут. А, небось, в былое время одной лесной 
 малиныв лето с куль насушивали... Стало быть, третий суевер караул кричит, а 
 четвертый под поповской периной дрожит. 

 Видитсолдат,чтотугозавинчено.Чейбыбычок ни скакал, а у девки 
 дитё...Посмотрелон,какзаколодцемтонкаярябинка мертвым рукавом по 
 темному небу машет, тихим голосом спрашивает: 

 - А здесь в селе не наблюдалось ли чего? Случаев каких-либо специальных? 

 - Наблюдалось!Ох,наблюдалось!..Чайимвлесу,оголтелым, скучно, 
 озоруютиздесь.То коноплю кой-где серый дух, тьфу-тьфу, узлом завяжет, то 
 поросеночканад избой в трубу сунет... То калитку с погоста повивальной бабке 
 накрыльцоприволокут.А намедни у учительши курица петухом запела, срам-то 
 какой. Чай тоже и у учительши амбиция своя есть... В стародавние времена леший 
 кой-когдавлесус девушки платок стащит, а таких подлостей не производили. 
 Видно,илешиенынче,-откульихнанесло,-тожеосатанели.Чистые 
 фулиганы!..Авотещеслучайбыл... Да ну тебя, сынок, к Богу, - не путем 
 спрашиваешь,не ко времени отвечаю. Проводи-ка ты меня до избы, а то борону у 
 плетняувижу,невесть что померещится... А все из-за вашей войны, будь она 
 неладна. По небушку летают, солдатские газы пущают. Вот и дождались! 

 Доставил солдат Божью старушку по принадлежности. 

 К своему крыльцу зашкандыбал, палочкой гремит, старушкины слова так и этак 
 переворачивает. Что ж, ежели в сам-деле с прифронтовой полосы купоросным газом 
 сволотуэту лесную нагнало, надо обратное средство найти. Ужель свое село так 
 нечисти болотной и предоставить?.. 

 В пустую кадку постучи, пустота и отзовется, - ан солдатская голова не без 
 начинки,братцы...Назаре,чуть ободняло, прокрался он задворками к бабке 
 доказчице.Брякнулвоконце.Высунула она свое печеное яблочко наружу, как 
 мышь из-под лавки. 

 - Чего,друг,гремишь? Окном не обознался ли? Ничего у меня старушки про 
 вас, солдат, не припасено. 

 - Аты,мать,поищи, - найдется! Бочоночек самогону, ведра в два уважь, 
 выкати. За мной не пропадет. 

 Всполошиласьона,пискарикомзатряслась,- один глаз на церкву, другой 
 вдоль улицы шарит: 

 - Дачтоты,герой,окстись!Какиу меня самогоны? Окромя толокна да 
 квасу, нет у меня и припасу. Солдат нос свой в горстку зажал, ухмыляется: 

 - Ты,бабка,нерассусоливай.Не урядник я! Для обчества, не для себя, 
 стараюсь.Разговор-то наш вчерашний помнишь? Альбо сам пропаду, альбо лес наш 
 повсейформеочищу... Да еще пакли дай, старая. Сруб у тебя новый ставили, 
 авось осталось. 

 Засуетиласьстарушка,видит,деловсурьез пошло. Мырнула в подполье, - 
 бочоночеквыволокла, - жилистая была, лахудра. Вдвинул солдат добро на тачку, 
 сверхупаклей да коноплей для прикрытия забросал. Попер тачку по-за плетнями, 
 ажколесозапищало.Часранний,нинакого не наскочишь... Правой ногой 
 хромает, однако ж ему наплевать: суставы-то у него во как действовали... 

 Докатилдоопушки,одежус себя долой. Сел под куст в чем мать родила, 
 смазал себя по всем швам картофельным крахмалом, да в пакле и вывалялся. Чисто 
 каклешийстал,-свойротныйкомандирнепризнает. Бороду себе из мха 
 венчикомприспособил,личностьпеплом затер. Одни глаза солдатские, да и те 
 зеленьюотливают,потомунаголову,заместо фуражки, цельный куст вереску 
 нахлобучил. 

 Вышибонвтулку,сталводку поядренее заправлять: махорки с полкартуза 
 всыпал, да мухоморов намял, туда ж и запихал, да перцу горсть, да волчьих ягод 
 надавил для вкуса. Чистая мадера! 

 Покатилонбочонок в чащу, палочкой подпихивает, козлом подрыгивает, сам 
 пьяную песню поет: 


 - "А кто там идет? 
 Леший бородач! 
 А что ен везет? 
 Чёртов спотыкач!" 

 Слышит-поорешникубудто ползучая плесень шелестит, с дуба на дуб не 
 весть кто сигает, кудрявым дымом отсвечивает. 

 Докатилсолдатвыпивкусвою до озера, остановился. Пот по морде ползет, 
 глазазаливает,-аутеретьсянельзя,потомувселесное обличье с себя 
 смажешь.Снялонсоспинычерпачок,что у самогонной старушки прихватил, 
 бочоночекнапопапоставил,застучалвдонушко,-навесьлесдробь 
 прокатилась. 

 Светкина ветку, с ельника на можжевельник подобралась мутная нежить, - 
 животывкосмахдавшишках, на хвостах репей, на голове шерсть колтуном. 
 Кольцомвкругсолдата сели, языки под мышкой, глаза лунными светляками. Один 
 изних,попузастее, - старший, должно быть, потому у него светлая подкова на 
 грудях висела, - хвост свой понюхал, словно табачком затянулся, и спрашивает: 

 - Ты, милачок, откудова прибыл? 

 - Длясобственногоремонтас западного фронта, из Беловежской Пущи... У 
 вас здесь погуще! 

 - А в бочонке у тебя что за узвар? 

 - Армейскийспотыкач,ковшиквыпил - дуешь вскачь. В гродненской корчме 
 подцепил, да сюда прикатил. 

 Лешийротирасстегнул,анаживотеунего,глядь,-второй рот 
 распахнулся, да оба враз и зачмокали. 

 "Ловко, - думает солдат, - энто у них приспособлено!.." 

 - А почему от тебя, - спрашивает пузатый, - пехотным солдатом пахнет? 

 Лешие, конечно, не потеют, - солдатский-то букет ему в нос и бросился. 

 - Даяпоэтапнымдворамбродил, по ночам солдатские пятки брил. Вот, 
 извините,ипропах...Давыне скулите! Вона у пня дохлый крот, вы ноздри 
 натрите, - авось отшибет. 

 Подобралисьлешиепоближе,а солдат втулку приоткрыл, нацедил пеннику с 
 полчерпака, стоит поплескивает, - так они кругом на хвостах и заелозили. 

 - Нучто ж, подноси, - говорит старший. - Чего дразнишь? А то мы тебя и в 
 компанию свою не примем... 

 Как гаркнет солдат: 

 - Встать!Становись в затылок... Да чтоб по два раза не подходить, знаю я 
 вас, сволочей одинаковых!.. 

 Потянулисьониближе,какстарушки к кашке: кто пасть подставляет, кто 
 ухо,а кто и того похуже. Некогда солдату удивляться, знай льет - кому в рот, 
 кому в живот, абы вошло. 

 Иминутынепрошло, взошел им градус в нутро, забрало их, братцы, аж до 
 кончика. Похохатывать стали, да с перекатцем, да с подвизгом, - будто кошка на 
 шомполенад костром надрывается... А потом играть стали: кто на бочке, брюхом 
 навалившись,катается,ктостаршеголешего по острым ушам черпаком бьет... 
 Кто,ввалежникмордусунувши, сам себе с корнем хвост вырывает. Мухомор с 
 махоркой на фантазию, братцы, действует... 

 Назюзилисьокончательно.Вкучкусбились,другсдружкой, как раки, 
 посцеплялись,- шерсть-то у них дремучая, - покорежились раз, другой и аминь. 
 Будто траву морскую черт бугром взбил, копыта об ее вытер, да и прочь ушел. 

 "Запалитьихчтоли?-думает солдат. - Спирт внутри, пакля наружу, - 
 здоровозатрещит!" Однако ж не решился: ветер клочья огненные по всей дубраве 
 разнесет, - что от леса останется? Нашел он тут на бережку старый невод, леших 
 накрыл, со всех концов в узел собрал, поволок в озеро. Груз не тяжелый, потому 
 вних,лесныхраскоряках,видимостьодна,анастоящего веса нет. А там, 
 братцы,вконце озера подземный проток был, куда вода волчком-штопором так и 
 вбуравливалась. 

 Подбавилонв невод камней - для прочной загрузки - да всю артель веслом 
 щербатымвсамыйводовороти спихнул. Так и захлюпала! Прощай, землячки, - 
 пиши с того света, почем там фунт цыганского мяса... 

 Обмылссебясолдатикпаклю,да крахмальную слизь, морду папоротником 
 вытер,пошелодеваться:ногапохрамывает,душа в присядку скачет... Ловко 
 концы-тосошлись.Навойнераненогополуротного из боя вынесешь - Георгия 
 дают,атутзаэтакий мирный подвиг и пуговкой не разживешься. А ведь тоже 
 риск: распознай его лешие, по косточкам бы раздергали, кишки по кустам, пальцы 
 по вороньим гнездам... 

 Добрелондосела, у колодца обчественного стал, как загремит в звонкую 
 бадью ясеневой палочкой: 

 - Сходисьстарыйда малый! Бог радость прислал; грибами-малиной теперь в 
 лесу хочь облопайся... 

 Сбежался народ, кто с лепешкой, кто с ложкой, - дело-то в самый обед было. 
 Сгрудились вокруг, удивляются: солдат трезвый, а слова пьяные. 

 Однако,каконпросвою победу-одоление рассказал, так все и дрогнули. 
 Солдат достоверный был, с роду он не брехал, - не такого покроя. 

 - Дакак же ты их, легкая твоя душа, обошел-то? Ерофеич, на что мастак, и 
 тот, как колючей проволоки наглотавшись, из леса задом наперед еле выполз. 

 Смеется солдат, глаза, как у сытого кота, к ушам тянутся. 

 - Военныйсекрет,милые!Авось, и в соседнем уезде пригодится. Тачку-то 
 бабкину прихватите, когда из лесу вертаться будете, - в ней главная суть. 

 Тронулосьтутвсенаселениебеглыммаршем в лес, - и про обед забыли. 
 Толькопорткидаплаткиза бугром замелькали. Ребятки лукошки друг у друга 
 рвут, через головы кувыркаются. В лес нырнули, так эхо вокруг тонкими голосами 
 и заплескалось. 



* * * 

 Сидитсолдатназавалинке,прислушивается.Ишь гомон какой над дубами 
 висит. Дорвались... 

 Покосилсяонтутвбок,-Ерофеичпо плетню к нему пробирается, тяжко 
 дышит,будтостаршину в гору на закорках везет... Добрался до завалинки, сел 
 мешком,ласковоэтакспрашивает,аусамогомордатакая,словно жабой 
 подавился: 

 - Что ж ты, служивый, хлеб у меня перебиваешь? 

 - Дая,папаша,недляради хлеба, - ради удовольствия! Хлеба у нас и 
 своего хватит... 

 - Какжетыих,милый человек, обчекрыжил? Умственности у тебя никакой 
 нет... Правил ты настоящих не знаешь... 

 - Никак нет. Умственности, действительно, за собой я не замечал. 

 - Дакакжеты, все-таки, распорядился? - спрашивает Ерофеич, а сам все 
 придвигается, ушьми шевелит: вот-вот солдату в рот вскочит. 

 - Очиннопросто!Я,папаша, без правил действовал. Только они на меня в 
 лесуоравой наскочили - "Кто такой да откудова?" А я к стволу стал, да так им 
 бесстрашноиляпнул:"Села Кривцова, младший подмастерья знахаря Ерофеича!" 
 Перепужалисьони насмерть, имя-то твое услыхавши, - да как припустят... Поди, 
 верст за сорок теперь к западному фронту пятками траву чешут. 

 Насупился Ерофеич, глазом косым повел - нож в сердце! 

 - Н-да! Ну, как знаешь! Не плюй, брат, в колодезь, авось он и не высох. На 
 фронттывернешься,а может, я б тебе слово какое наговорное против пули бы 
 вражеской дал. 

 - Спасибо,папаша!Дамнеононик чему. Я там, в окопах сидючи, так 
 приспособился,чтогерманскиепулиголойрукойловлю, да им же обратно и 
 посылаю... 

 Видит знахарь, что солдат ложку свою крепко держит. 

 - Анемоглибыты,друг,беде моей пособить, - уж я отслужу, будь 
 покоен.Телоуменяпосле того случая все синими бобами пошло. Средствия у 
 тебя нет ли какого? Оченно уж обидно! 

 Поигралсолдатсапогом,плечомпередернул.-Средствияибезменя 
 найдется.Слыхалятут, что ты к солдатке одной не путем, сладкий старичок, 
 подкатываешься.Таквот,какейномумужуБог приведет невредимо с фронта 
 воротиться,-отполосует он тебя, рябого кота, кнутом, - вот весь ты синий и 
 станешь. В ровную, стало быть, краску войдешь. 

 Вскочил Ерофеич, горьку слюнку проглотил, - аж портки у него затряслись. А 
 солдатучтож?Чурбашкуиз-запазухи вынул да и принялся из нее командира 
 полка вырезать. Разве с таким сговоришься?

			
 

© 2007-2009 Deti-Book.info – электронная Интернет-библиотека детской литературы, в коллекции которой собраны рассказы, стихи, сказки народов мира, русских и зарубежных авторов, детские детективы, фантастика и фэнтези.
Эта электронная библиотека создана на некоммерческой основе, все книги взяты из открытых источников, предназначены только для ознакомления и не должны использоваться в коммерческих целях.
Автор проекта: admin@deti-book.info