Детская электронная библиотека
Поиск по библиотеке

Популярные авторы

Популярные книги


Новости библиотеки




Главная arrow Саша Чёрный arrow Саша Черный - Правдивая колбаса



Саша Черный - Правдивая колбаса

 Служилвучебной команде купеческий сын Петр Еремеев. Солдат ретивый, 
 нечегосказать.Изротыоткомандированбыл,чтобы службу, как следует, 
 произойти, к унтер-офицерскому званию подвинтиться.
Рядовойсолдат,ни одной лычки-нашивки, однако амбиция у него своя: у 
 родителяперваяскобянаяторговлявБолхове в гостиных рядах была. Само 
 собой,лестноунтер-офицерскому званию галун заслужить, папаше портрет при 
 письмепослать, - не портянкой, мол, утираемся, присягу сполняю на отличку, 
 надсеростьювоспарил, взводной вакансии достиг. И по Болхову расплывется: 
 айдаПетрушка,жихарь.Давнолионна базаре собакам репей на хвосты 
 насаживал,врюхи без опояски играл, а теперь на-ко, какой шпингалет! А уж 
 ПрасковьяДаниловна,любимыйпредмет,-отчимее по кожевенной части в 
 Болховежеорудовал,- розаном-мальвой расцветет. Вислозадым Петрушку все 
 ребятанагулянкахдразнили.Воттебеивислозадый: знак "за отличную 
 стрельбу"выбил,атеперь и до галунов достигает. Воробей сидит на крыше, 
 ан манит его и повыше.
Всебыладно, да вишь ты... Ждучи лосины, поглотаешь осины. Невзлюбил 
 Еремеева фельдфебель,хотьвторойразнасветродись.Сверхсрочный, 
 образцовогорижскогобатальона,язва,неприведи Бог. Из себя маленький 
 кобелек,жилистый,да вострый, на Светлый Христов Праздник и то вдоль коек 
 гусинымшагомпохаживает, кого бы за непорядок взгреть. Язык во щах ест, - 
 порциюему особую выделяли, - уж на что сладкая пища. Трескает, а сам из-за 
 перегородкиповсейказарме,какволквкапкане, так и зыркает. Одним 
 словом,ерыкала.Ккоманде не снисходит. Во сне и то специальными словами 
 обкладывал,- знал себе цену. Только тогда зубки и скалил, когда на рысях к 
 ротному подбегал, папиросу ему серничком зажигал.
Атут,вишь, купеческий сын завелся. Ручки, гад, резедой-мылом мылит. 
 Часы втрисеребряныекрышкискартинкой-мужикбабумоет,-у 
 подпрапорщикатакихневодилось.Загнешьемуслово,самтянется,не 
 дрыгнет,а скрозь морду этакое ехидство пробивается: "лайся, шкура, красная 
 тебеценадосмертногочасучетвертной билет в месяц, а я службу кончу, 
 самогоротногоначай-сахар позову, - придет". С вольноопределяющимися за 
 ручку здоровкался, финикамиих,хлюст,угощал.Неразменныйрубльи 
 солдатскуюшинелькупосеребрит. В полковой церкви всех толще свечу ставил, 
 даром что рядовой.
НачалфельдфебельЕремеева жучить. То без отлучки, то дневальным не в 
 очередь,тосполнойвыкладкой под ружье поставит, - стой на задворках у 
 помойнойямы идолом-верблюдом, проходящим гусям на смех. Все закаблучья ему 
 оттоптал. Апотомисверхуставноенаказаниепридумал.Накрылкак-то 
 Еремеева,чтоонзаместопортянокштатскиеносочкиввоскресный день 
 напялил,-вечеромеголягушкойзаставилпрыгать.С прочими обломами, 
 которыепостроевой части отставали, в одну шеренгу, на корточках с баками 
 надголовой-отцарского портрета до образа Николая Угодника... "Звание 
 солдатапочетно",-ктож по уставу не долбил, а тут накось: прыгай, зад 
 подобравши,будтожабапокочкам. Кот, к примеру, и тот с одной амбицией 
 прыгатьнестал. Да что поделаешь? Жалобу по команде подашь, тебя же потом 
 фельдфебельвдвернующель зажмет, писку твоего родная мать не услышит... 
 Неспитпоночам Еремеев, подушку грызет, - амбиция вещь такая: другой ее 
 накалит, а она тебя наскрозь прожигает. Еловая шишка укусом не сладка.
 
 
 
* * *

 
Прослышалкупеческийсынотсоседскойпрачки,будтов слободе за 
 учебнойкомандой древний старичок проживает, по фамилии Хрущ, скорую помощь 
 многамоказывает:бесплодныхкупчихпетушинойшпоройокуривал,- даже 
 вдовамитопомогало,-отзубнойскорбик пяткам пьявки под заговор 
 ставил.Знахарьнезнахарь, а пронзительность в нем была такая: за версту 
 индюка скрадут, а ему уж известно, в чьем животе белое мясо урчит.
УлучилвремяЕремеев,своскреснойгулянкисвернулк старичку. И 
 точно,- откуль такой в слободу свалился: сидит килка на одной жилке, глаза 
 буравчиками,головаогурцом,борода,будтомохконопатый...Настене 
 зверобойпучками.Постолучерный дрозд марширует, клювом в щели тюкает, 
 тараканью казнь производит.
ВоззрилсяХрущ,словаемусолдат не успел сказать, бороду пожевал и 
 явственно этак спрашивает:
- Заездил тебярижский-то,образцовый?КрякнулЕремеев,языком 
 подавился.
А тот дальше:
-Наморе, на окияне сидит бес на диване, малых собак грызет, большим 
 честьотдает...Сел ты, друг, в ящик по самый хрящик. Ничего, вызволю. Как 
 звать-то?
-ПетрЕремеев,первого взводу учебной команды, второй гильдии купца 
 сын.
-Экийты,братец,вякало...Гильдиятвоя мне нужна, как игуменье 
 шпоры.Встань!Чегонадроздауставился?Онэтогонелюбит. Пособи, 
 Господи,ПетруЕремееву,первоговзводуучебнойкоманды, а прочим, как 
 знаешь... Скорое средство тебе дать либо с расстановкой?
Встрепенулся солдат, вскинулся:
-Да уж нельзя ли как-нибудь залпом! За нами не пропадет... Пристал он 
 комне,как слепой к тесту. Почему, говорит, на казенную фуражку сатиновую 
 подкладкуподшил? Я, - говорит, - тебя рассатиню. Вырвал подкладку, харкнул 
 в нее да меня же по личности...
-Скрипишьты,солдат, будто старую бабу за пуп тянут. Не елозь, дай 
 крючочек вынуть. Колбасу с водкой фельдфебель твой трескает?
-Такточно... Ах, ты ж Господи, как это вы в самую точку! Взводные с 
 вольноопределяющими имзавсегдапопраздникамвскладчинубутылкус 
 колбасойвшкапчик потаенно ставят. Будто сюрприз. Для укрощения звериного 
 естества, чтобы они по воскресным дням меньше рычали-с.
-Вотирасчудесно.Дамятебе,друг, своей колбаски. Особливой. 
 Толькотыеевпраздникемуне подсовывай, - действует она на короткий 
 срок,пока она в человеке ворочается. А чуть выйдет наружу - шабаш. Подсунь 
 ее в будни, когда у вас занятия происходят. Понял?
Переступил Еремеев подковками, дрогнул.
-А они, то есть фельдфебель, от вашей колбасы, извините, не подохнут? 
 Присягу я принимал, и вообще неудобно.
Хрущглазаподнял,нацелилсявкупеческоговторойгильдиисына, 
 неловкотомустало.Идроздтожетаракановсвоихбросил,смотрит на 
 солдата:каждый,мол,деньчистыегостиходят, а такого абалдуя еще не 
 бывало. Пососал скоропомощный старичок язык, сплюнул.
-Вунтер-офицерыметишь, а сам дурак. В чужой пазухе блох ищешь. Я, 
 сынок,неубивецитебене советую. Потому за самую паршивую душу ответ 
 держать придется. Ступай к свиньям собачьим, ничего тебе, халява, не будет.
ВзмолилсяЕремеев,елеупросил,колбаскуза рукав шинельный сунул, 
 будтопакетказенный. Поднес знахарю трешницу, а тот рукой в ящик смахнул, 
 даже и не удивился. Старичок был не интересующийся.
- Чего ж с этой колбасой ожидать-то?
Хрущ в оконце уставился, будто сам с собой разговор ведет:
-На море, на окияне сидит баран на аркане, никто его не отвяжет, пока 
 делосебяне окажет... Ветер-ветерок, тонкий голосок. Подуй на хату, выдуй 
 солдата, - баба у меня там секретная еще в анбарчике дожидается.
ПовернулсяЕремеевнаносках,подошвойхлопнуличерезвыгон- 
 направление на дом с красной крышей, - замаршировал в свою учебную команду.
Подивилсяфельдфебель.Вбуднийденьколбаса в шкапчике оказалась. 
 Должно,вольноопределяющий Лихачев посылку домашнюю не в очередь получил, с 
 начальником поделился.
Сгрызонеедочиста, до веревочки, скус, как скус, чуть-чуть мышиным 
 пометомприпахивает.Да ведь даровая, не соловьиным же пахнуть. Вытер усы, 
 встрункуихвыправил,выходит,сталобыть,назанятия.Рыгнул, как 
 полагается.То да се, - "подымание на носки и плавное приседание". Не успел 
 онрукинабедрах проверить, Еремеева за пояс потрясти, ан тут дневальный 
 дверь настежь, кирпичнаверевкекверхуптичкой:начальниккоманды 
 пожаловал.Дежурныйрапортует,дневальный около шинели, как моль, вьется. 
 Поздоровкался ротный, гаркнули солдаты, аж кот с окна слетел.
Стоитрота,нешелохнется, а штабс-капитан Бородулин плечики поднял, 
 сапожки в позицию поставил, глянул вбок на фельдфебеля и спрашивает:
-Тычегож,это, Игнатьич, ухмыляешься. Попову кобылу во сне доил, 
 что ли?
Пошутил, значит.
Фельдфебельладонь ребром к козырьку, грудь корытом, воздуху забрал да 
 как резанет:
-Смешноужбольно,вашевысокоблагородие.Вкомандевы,можно 
 сказать,Суворов, чисто лев персидский. А с бабой совладать не можете. Рожа 
 увашеговысокоблагородияпоперекщекився поцарапана. Денщик сказывал, 
 будто за картежную недоимку супруга вам вчерась здорово поднесла...
Отчетистоэтаквыговорил,будтоегочертзаязык дернул, а сам с 
 перепугу телескопы выпучил, тянется, - вот-вот пояс на брюхе лопнет.
До того опешил ротный, что и перебить не успел. Да как вскинется:
-Ты,чтож,ежтебев глотку, очумел? Каблуки вместе! Ты что это 
 такое сказал?! Га!
Ротанедышит,прямовполвзросла. Фельдфебель еще пуще тянется, 
 дисциплина из него так и прет, а язык свое:
-Да,почитай,всемугороду,вашевысокоблагородие, известно, что 
 супруга вашего высокоблагородия на вашем высокоблагородии верхом ездит.
Мать честная! Ну тут пошло, действительно...
-Скемразговариваешь?! Перед кем стоишь?! Да ты, пуп моржовый, ума 
 решился? Под суд хочешь? С утра нализался?..
- Никак нет. Сроду пьян небыл.Сутракмамзеливашего 
 высокоблагородия,чтозабанейживет, сходил. Гитарку у них починял, для 
 своего же начальника старался... Занапрасно обижать изволите...
А самвсетянется,ажпосинелвесь...Хочьязыквырви.Стоит 
 купеческийсынЕремеевнаправом фланге, зубами со страху лязгает, - ишь 
 чего колбаса-то делает...
Нутутуротного и слов не стало, - случай уж больно непредвиденный. 
 Потрясфельдфебелязагрудки,перчаткусобачьейкожив шматки порвал. 
 Полуротный,самособой,подскочил,наголовупоказывает:спятил, мол, 
 фельдфебель, в мозги вода попала. Как прикажете?
Нечегосказать, - крутая каша, хочь топором руби. Махнул ротный рукой: 
 "убратьего,лахудру,покачто", - и сам за ворота. Вся рота слыхала, не 
 потушить, надо дело по всей форме разворачивать.
Афельдфебель стоит осовевши, усы обвисли, пот по скуле змейкой. Взяли 
 еговзводныеподвялыелокти,поперлив канцелярию, посадили на койку. 
 Сопитон,бормочет: "Морду-то хочь поперек рта башлыком мне обвяжите, а то 
 инетоещенаговорю..."Обвязали,-уж в такой крайности пущай носом 
 дышит.Заступилна его место временно первого взвода старший унтер-офицер. 
 Известно:конякуют,жабалапыподставляет.Кое-какзанятиядо обеда 
 дотянули.
 
 
 
* * *

 
Неуспелисолдатыкашудоскрести,стучит-гремит полковая двуколка. 
 Фершалфельдфебелялегкойрукойобнял, повез в госпиталь на испытание, - 
 достались Терешке черствые лепешки.
Докторемучичаструбкувсосок.-Дыши, - говорит, - регулярно. 
 Правый глаз закрой, посвисти ухом... Какой у нас теперича месяц-число?
-Месяц,-отвечаетфельдфебель,асамтрясется, - апрель, число 
 третье.Да вы б и сами, вышескородие, должны знать, потому у вас завсегда в 
 апреле весенний запой начинается.
Затопоталдокторногами,плюнул,дальше и спрашивать не стал. Что с 
 полуумного возьмешь?
Дежурный офицер из каморки вышел, - поинтересовался.
- А, Игнатыч? Что это, братец, с тобой?.. Меня знаешь?
-Такточно.Подпоручик Рундуков, шестой роты. Вас, ваше благородие, 
 повсейокрестностизнают:квартирной хозяйке крестиками капот вышивали, 
 всестряпухисмеются...Вамбы,вашеблагородие,в кокошнике мамкином 
 ходить, не то что с шашкой...
Обжегся подпоручик, крякнул, с тем и отъехал.
Надругойденьштабс-капитанБородулин заявился в госпиталь, сел на 
 койкукфельдфебелю,аутогоуже колбасная начинка наскрозь прошла, - 
 лежит,мухнапотолкемысленновдвешеренги строит, ничего понять не 
 может. Привскочил было с койки, ан ротный его придержал:
-Лежи,лежи,Игнатыч.Чтожмне с тобой, друг сердечный, делать? 
 Служил,служил,вжилкутянулся,ивдруг этакая осечка... Под суд тебя 
 отдавать жалко. Да по всему видать, накатило это на тебя с чего-то.
-Так точно, ваше высокоблагородие! Под усиленный арест посадите, либо 
 морду набейте, только чести не лишайте, дозвольте в команду вернуться.
- Не могу, друг. Послезавтра комиссия, а там, что Бог даст.
Привстал было штабс-капитан,афельдфебельегопогоспитальной 
 вольности за кителек с почтением придержал, докладывает:
-Дозвольте,вашевысокоблагородие,доложить,запамятовал. Рядовой 
 Еремеевпервоговзвода,как в город последний раз отлучался, неформенный, 
 лакированныйпояс надел, - не успел я его наказать. Уж вы его своей властью 
 взгрейте, покорнейше прошу. Нечего ему, хахалю, с писарей пример брать...
Усмехнулсяначальниккоманды, до чего, мол, фельдфебель старательный, 
 - в мозгах вода, а службы не забывает.
Доктортут подкатился. "Ничего, - говорит, - он сегодня вроде человека 
 стал.Повсейформеотвечает,какследовает.Спал,должнобыть, при 
 открытом окне, лунный удар его хватил, что ли. В комиссии разберем"...
Лежит фельдфебельнакойке,халатверблюжийпосасывает.Супчику 
 поглотал.Будто кобылу - овсянкой, черти, кормят. Фершал, пес, совсем вроде 
 псаломщика,-докторобходпроизводит,а тот за ним не в ногу идет, еле 
 пяткиотдирает...ДалибыегоИгнатычувкоманду,сразу бы обе ножки 
 поднял.Что-тотам без него делается? Небось, рады мыши, - кота погребают. 
 Ладно,-думает.-Покартинке-топраздник мышам боком вышел... Соснул 
 Игнатычсгоряивосне Петра Еремеева за ржавчину на винтовке заставил 
 ружейную смазку есть.
Темчасом,милыевы мои, купеческий сын, который этот кулеш заварил, 
 сбегал к скоропомощномустаричкувслободу.Какдальше-тобыть?И 
 фельдфебеляжалко,асебя еще пуще. А вдруг тот, в казарму вернувшись, за 
 свой срам всю команду без господ офицеров на вечерних занятиях источит.
Поймалстаричоктаракана, лапки оборвал, отпустил, - жалостливый был, 
 гадюка.
-Заботанетвоя.Пошлиемуперед самой комиссией утречком вторую 
 порцию, а там все, как на салазках, покатится.
И колбаску ему сует дополнительную.
Поскреб Еремеев в затылке, - один глаз злой, другой - добрый.
- А может, не давать? Вишь, его как с нее разворачивает...
-Эх ты, вякало! На море, на окияне стоит дурак на кургане, - стоит не 
 стоится,асойти боится... Передумкой сделанного не воротишь. Письмо-то ты 
 отпапашивчераполучил?Тыколбасу письмом и осади. Ах, да ох - на том 
 речки не переехать. На половине, брат, одни старые бабы дело застопоривают.
ПодивилсяЕремеев:откудаон,змей,про письмо дознался. Вздохнул, 
 колбаску за обшлаг - и на улицу.
Апередсамойкомиссиейпринесфершалфельдфебелюпакетец,- из 
 учебнойкоманды гостинец, мол, прислан. Схряпал Игнатыч колбасу мало что не 
 скожей,госпитальное довольствие известно какое. За столом старший доктор 
 сидит,далекарьпомоложе,даадъютантбатальонный,даштабс-капитан 
 Бородулин.
Поиграл доктор перстами, глянул в окно.
-Ану-кась,Игнатыч.Человек ты трезвый, вумственный. Погляди-ка в 
 палисадник. Какой это куст перед окном растет?
-Чернаясморода,вашескородие.Вишь,наней,почитай, все почки 
 ощипаны,какнеузнать.Выжзавсегдапо весне черносмородинную водку 
 четвертями настаиваете.
Позеленелстаршийдоктор. Комиссия ухмыляется, а батальонный адъютант 
 свой вопрос задает:
-Двада пять сколько, к примеру, будет? Вопрос, можно сказать, самый 
 безопасный.
- Ничего не будет, ваше благородие.
- Как так, ничего?..
-Аоченьпросто.Потому как вы в приданое две брички да пять коней 
 получили,-ничегоувашего благородия и не осталось. Все промеж пальцев 
 спустили.
Нахмурился адъютант.
-Ну и стерва ты, Игнатыч, даром что больной! Тут, само собой, младший 
 лекарь вступился:
-Испытуемыхругатьпозакону не дозволяется. Скажите, фельдфебель, 
 сколько у меня на ногах пальцев?
-Унастоящих господ десять, а у вашего благородия одиннадцать. Через 
 банщиковвсемизвестно,-правая-то нога у вас шестипалая. Потому-то вам 
 дочка протопоповская тыкву и поднесла, даром что рябая...
Сгорел прямо лекарь: правда глаза колет.
Аужштабс-капитан и вопросов никаких не задает; видит - опять лунный 
 удар в фельдфебеле разыгрался, лучше уж его и не трогать.
Тода се, порешили коротко. Наказанию не подвергать, потому человек не 
 всебе, по нечетным дням будто белены объевшись. К военной службе не годен, 
 - сапоги под мышку, маршируй хоть до Питера.
Вертаетсянакороткий час фельдфебель в учебную команду сундучок свой 
 сложить-собрать.Солдатыпоугламхоронятся,бубнят.Неловко и им: был 
 начальник,котитототнего под койку удирал, а теперь вроде заштатной 
 крысы, которой на голову керосином капнули.
ПрибираетИгнатычзаперегородкойсвое приданое, пинжачок вольный в 
 гостиныхрядахкупил,глазаб не глядели, - а тут купеческий сын Еремеев 
 вкатывается.
По-старому каблучки вместе:
- Здравия желаю, господин фельдфебель!
- Тебя-то, помадная банка на цыпочках, за коим хреном сюда принесло.
Ничего,проглотилЕремеев,неподавился.Перешелна другую линию, 
 повольнее:
- Давы,ПорфирийИгнатыч,занапрасносерчаете.Оченнообвас 
 сожалеем,такогоначальника, можно сказать, и днем в погребе не найдешь... 
 В гвардию б вас, и то б не осрамили...
- Лиси, лиса! Мало я тебя еще причесывал.
- Действительно, маловато-с.Роднуюмамашузаменяли.Долженя, 
 следовательно,ивасобдумать.Папашавотписьмоприслал. Старший наш 
 приказчикпомер,угрызениегрыжисимприключилось,царство небесное. 
 Человекбылеж,младшимхолуямнепотакал, первая рука после родителя. 
 Беспокоитсяпапаша, кем бы заменить. Мово совету спрашивает. Человек вы еще 
 жилистый,с перцем. Куда пойдете? На гарнизонное кладбище бурьян на могилах 
 полоть...Нежелаетели в Болхов на вакансию заступить старшим? Жалованье 
 правильное,харчснаваром,властьвокакая...Неточтолягушкой, 
 кузнечикомпрыгатьзаставите-неоткажутся...Папашаодряхлел, после 
 службы я все дело в свои руки принимаю. Как вы об этом полагаете?
Скочилфельдфебельна резвые ноги, сообразил. А купеческий сын сел, - 
 аж сундучок под им хрястнул... Солнце заходит, месяц всходит.
-Покорнейшеблагодарим,господинЕремеев. Я что ж, я послужу... Уж 
 будете благонадежны-с. На правомплечикемундирчикувасзамарамши, 
 дозвольте почистить...
Еремеев, само собой, дозволяет.
-Почисть,почисть.Ты, Игнатыч, смотри дома про меня не ври. Насчет 
 наказаньев,какты меня под ружье к помойной яме ставил, и прочее такое... 
 Невеста там у меня, неудобно.
Фельдфебель аж ногами застучал:
-Дапомилуйте, Петр Данилыч, - отечество даже, хлюст, вспомнил. - Да 
 что вы-с!Выжвкомандепервейшийсолдатбыли,кактакогоможно 
 наказывать.Давамбы, ежели на офицерскую линию выйти, и цены б не было. 
 Только что ж вам при капитале за такими пустяками гоняться...
- То-то.
ВсталэтоЕремеев,полторапальца фельдфебелю сунул и пошел к своей 
 койкепереобуваться:взаменпортянок носки напяливать. Хочь и не видно, а 
 все же деликатность и внутри оказывает...
Кряхтит,ногу,как клешню, выше головы задрал, сам про свое думает, - 
 правильноэтоволшебныйстаричокнасчетписьма присоветывал. Ежели этих 
 подчиненных,чертей-сволочей,накороткойцепочке не держать, голову они 
 тебеотгрызутскосточкой... Доволен папаша будет: во всем Болхове такого 
 громобоя, как Игнатыч, не сыскать. Подопрет, - не свалишься.

 

© 2007-2009 Deti-Book.info – электронная Интернет-библиотека детской литературы, в коллекции которой собраны рассказы, стихи, сказки народов мира, русских и зарубежных авторов, детские детективы, фантастика и фэнтези.
Эта электронная библиотека создана на некоммерческой основе, все книги взяты из открытых источников, предназначены только для ознакомления и не должны использоваться в коммерческих целях.
Автор проекта: admin@deti-book.info